Детский мир. Книга вторая. Воины на крайний случай

– Ну, сочинять, играть. Бесполезный труд.

– Как это бесполезный?! – Аня даже подскочила от возмущения. – Очень полезный! Кто тебя слушал, всем нравится.

– И что с того? Я же не могу громко играть. Только для нескольких человек – кто рядом. И чтобы всем хотя бы одну мелодию сыграть, целый год потребуется. А я хочу для всех и сразу. И не одну, а много мелодий.

Тим снова вздохнул.

– Но так не получится. Чтобы сразу много людей музыку услышали, надо много музыкантов вместе собрать. Тогда громко будет и всем слышно. Это «оркестр» называется. И еще с разными инструментами, тогда мелодии красивее звучат. И еще зал нужен большой, чтобы всех людей вместить. Мне про всё это учительница по культуре сказала. А она бывшая Наилучшая – знает, что говорит… Но ничего этого нет и не будет… Так что всё зря.

С полминуты Аня смотрела на Тима, нахмурив брови, затем снова легла и долго молчала, глядя в небо. А потом вдруг уверенно заявила:

– Будет у тебя оркестр. И залы будут. На всех планетах твою флейту услышат.

– Так уж и на всех? – скептически усмехнулся Тим.

В слова Ани он, конечно, не верил, но помечтать о своем несбыточном будущем был не против. А она, казалось, совсем не шутила:

– Конечно, на всех. Вот увидишь. Всех людей твоя игра восхитит. И все твои мелодии прозвучат.

Тим ненадолго задумался, а потом тихо произнес:

– Кроме этой.

И заиграл медленную, печальную мелодию.

– Красивая, – оценила ее Аня, когда смолкла последняя нота. – А я помню. Ты ее на Бородатой скале играл. А после почему‑то ни разу.

– Потому что она… – Тим вдруг запнулся и смущенно произнес: – Она только наша… Вернее… она твоя. Для тебя… Я ее только тебе играю.

– Почему?

Аня повернулась к Тиму и глядела на него удивленно и очень внимательно. От этого взгляда Тим еще больше засмущался.

– Так, – едва слышно произнес он, отводя глаза. – Захотелось.

Аня хотела было что‑то сказать, но передумала. Снова легла на спину и стала глядеть в небо. И только через минуту тихо спросила:

– Тима, а ты ее когда сочинил?

– В ту ночь… на скале. Только не сочинил. Она сама во мне возникла… Заиграл ее, словно уже знал… Не знаю, почему так получилось.

Тим грустно вздохнул.

– Ты тогда на небо глядела. Печально. И глаза у тебя блестели… Наверно, это слезы просились. А я в них сияние звезд видел.

И он снова вздохнул.

– Тима… а назови ее так… нашу мелодию, – тихо сказала Аня.

– Как?

– Сиянье звезд в твоих глазах.

– Сиянье звезд? Красиво… Пусть будет так.

Тим посмотрел на Аню.

– А хочешь, теперь я про твое будущее расскажу?

– Про мое? – удивилась Аня. – Хочу.

Она повернулась к Тиму и, подперев голову рукой, приготовилась слушать.

– Ты ведь о полетах к звездам мечтаешь, – начал Тим. – Так вот, ты к ним полетишь. На большом‑большом звездолете. И будешь ты его командиром.

– Так уж и командиром? – улыбнулась Аня.

– Ясное дело – командиром. Вот увидишь… Но сперва, конечно, полетаешь простым пилотом. На обычном межпланетнике.

– И куда же я полечу? – лукаво улыбаясь, спросила Аня.

Тим взглянул на огромный серп Джалы, просвечивающий сквозь синеву неба.

– Для начала – на нашу центральную планету.

– Чего я там не видела?

– Узнаешь, что у нее под облаками.

– Тоже мне загадка. Это же планета‑гигант. Что у них под облаками – давно известно. У нашей, например, сплошная вода, а над ней огромные ураганы носятся… Вот небольшие планеты с твердой поверхностью – это будет поинтереснее.

– Ну, хорошо. Ты эти твердые планеты возле нашей звезды все изучишь. А потом полетишь к другим звездам. Будешь открывать новые миры… И один из них назовут твоим именем. Только представь: целый мир – твоим именем.

Аня повернулась на спину и закрыла глаза, мечтательно улыбаясь.

– Да… целый мир, – задумчиво произнес Тим и вдруг переменил тему: – Аня, а почему нашу Балию детским миром зовут? Я взрослых спрашивал – смеются. Говорят: в честь нас, победителей стражей. А по‑серьезному – не знают, сами от других услышали.

Аня открыла глаза и взглянула на Тима.

– А ты бы взял у Зуба учебник астрономии. Там про это написано.

– Ну, а ты разве не знаешь? Ты же все наши книги про космос прочитала.

– Знаю, конечно. Один земной астроном дал названия нашей звезде и ее планетам на древнем языке санскрите. Так вот, слово Балия на нем означает «детство».

– Вот оно что. А почему он ее так назвал?

– Неизвестно. У него все луны Джалы названы возрастами. Ближняя – «умирание», следующая за ней – «старость», дальше идут «взрослость», «юность», «детство» и «рождение». Через миллиард лет они начнут падать на Джалу. Одна за другой… Может быть, астроном хотел сказать, что у всего во вселенной есть начало и есть конец. Всё рождается и всё умирает. Люди, планеты, звезды.

– И звезды? А разве они не светят вечно?

– Нет. Они тоже рождаются и умирают.

– Вот это да! Расскажи об этом.

– Это очень научные вещи. Я про них интересно не расскажу.

– Всё равно.

– Ну ладно, слушай.