Дежавю

В семье было пять человек: родители, Анабель и ещё две старшие сестры, давно уехавшие не только из родного дома, но и из страны ради успеха и карьеры. Каковы были их взаимоотношения? Неважные. Сёстры предпочитали наведываться раз в год, а то и в два, а что до родителей, то те не отличались особой нежностью и любовью. Отец днями пропадал на работе и жить не мог без неё, считая, что только так можно реализовать себя, мать также предавалась ежедневным делам, ездила на встречи и различного рода конференции, мало проводив времени в семейном кругу. Однако общалась она с Анабель гораздо больше, нежели супруг, вот только это общение далеко не всегда было приятным и чаще заключалось в том, что она просто‑напросто упрекала Анабель в каком‑нибудь деле, отговаривала от решений и интересных идей, так как боялась нестабильности, а более того, мнения её «взрослого» окружения. «Анабель, ну кто сказал тебе, что футбол – отличное занятие для девушки в твоём возрасте?» «Анабель, как я сообщу нашим друзьям, что ты покрасила волосы?!» «Анабель, как ты считаешь, что скажут мои коллеги, увидев тебя по телевизору в каком‑то неудачном фильме? Нет, давай ты пойдёшь на пробы лет через пять.» И всё в этом духе. Дочь не винила её за такое отношение, ведь прекрасно понимала, что та выросла в семье, где слова «любовь» стыдился почти каждый, однако это не мешало Анабель думать с сожалением, что она не может довериться своим близким.

Что же до её характера, так он был не самым простым, да настолько, что она сама порой удивлялась своей противоречивости. При принятии решений, при обдумывании каких‑либо важных вопросов, при обсуждении книги, персонажей, фильмов и музыки, она не могла занять определённой позиции: ей всегда рисовались и положительные, и отрицательные стороны, как минусы, так и плюсы. Анабель прежде страшно мучалась по этому поводу, однако теперь находила, что это вовсе не характеризует её, как неуверенную, наоборот, это качество можно рассмотреть, как стремление судить объективно и открыто признавать различные факты. К этому заявлению она смогла прийти далеко не сразу: этап за этапом, в её миропонимании вырисовывалась картинка жизни, а также того, кто должен быть в центре её внимания. Она сама.

Важно, невообразимо важно отметить, что смыслом своего существования Анабель считала счастье. Она старалась изо всех сил дать счастье и другим людям, но это, само собой разумеется, ей не всегда удавалось. Однако счастливой она была практически всё время, редко страдала или плакала, постоянно улыбалась, утром открывала глаза с улыбкой и радовалась каждый прожитый день. Она всегда могла найти себе занятие, увлечься, пойти куда‑нибудь одна или с друзьями. Но именно счастье присутствовало с ней постоянно. Она глубоко дышала и ощущала это, смотрела на мир и уголки её глаз поднимались, прикасалась к предметам, и по коже радостно бежали мурашки, сообщая всем её рецепторам, что она счастлива, счастлива, счастлива!

Вдобавок к неограниченному запасу счастья, девушка обладала невероятно сильной способностью любить. Она любила каждого, даже своих холодных родителей, любила весь мир своим большим сердцем.

Как говорится, никто не идеален, ничто не идеально, так и в прекрасной, милой Анабель были свои изъяны. Раз и другой, а может, и третий и ещё столько, сколько никто и не в силах не только сосчитать, но и вспомнить, эта чудесная девушка заправляла другими людьми. В её оправдание, и самое искреннее, можно сказать, что происходило это влияние совершенно случайно, не нарочно, и более того, Анабель и не задумывалась о том, какую силу имеют её слова или поступки. Безусловно, она замечала, что её слушают, за ней идут, и довольствовалась этим.

Говоря о недостатках – в остальном по мелочи, да и те можно рассмотреть с разных углов. В общем‑то, человек, как человек, девушка, как девушка.

Что такое? Почему она плачет? Разве только что мы не узнали, что состояние счастья и радости – привычно и естественно для неё? Конечно, в жизни каждого, бывает, зебра становится вороным конём. И да, этот период настиг и Анабель. Она сменила профиль, класс, школу и теперь была в полнейшей растерянности и беспокойстве оттого, что перевернула свою жизнь настолько, что, казалось, справиться была уже не в силах. Без друзей, в новом месте, в месте, где, вероятней всего, ей придётся выложить максимум сил и возможностей ума. Тяжесть тянула её сдаться и приклеить себя намертво к кровати, чтобы завтра не терзаться муками выбора: идти или не идти. Удивительно, насколько сильно эмоции связывали ей руки, канатами пережимая вены и оставляя следы. Никогда ещё не была она в таком потрясении и никогда не думала так пессимистично. Настала пора вытаскивать себя из этой подсознательной ямы и стараться посмотреть на свет.

 

Анабель не стала долго думать, потеплее оделась и, выйдя на балкон, взглянула на крышу: на самой вершине красовалось и даже слегка поблёскивало от света луны крепление для телескопа, который уже готовился оказаться на должном месте, пока что пребывая в руках хозяйки. Космос завораживал, пленил и успокаивал Анабель мгновенно. Испытывая даже половину этого спектра чувств, девушка могла забыть о насущных проблемах и на время окунуться в другой, необъятный мир. В детстве она пугалась космоса, не могла даже подумать о нём – ей всё казалось, что произойдёт что‑то ужасное, посвяти она ему свои мысли. Однако же вот, сейчас стоит на крыше и смотрит на звёзды, любуясь на давно известные ей созвездия. Она не разбиралась в астрономии, но очень хотела начать, а потому попросила родителей договориться о личной встрече с управляющим местным планетарием. Хоть их отношения и были не самыми тёплыми, общались они вовсе не натянуто, обычно. И родители, хоть и не сильно интересовались жизнью младшей дочери, помогали, когда было попрошено, договаривались, если было нужно. Теперь через неделю Анабель предстояло начать учиться всему, о чём она на данный момент и помыслить не могла, и не просто у кого‑то, а у истинного профессионала своего дела, у человека, который буквально горит своей работой.

– И это произойдёт со мной в скором времени, и я стану чуточку ближе к вам. – Шёпотом проговорила Анабель, смотря через отливающую синим крупную трубу телескопа.

Вдоволь налюбовавшись, она открепила конструкцию, и тут же, почувствовав прилив сил и настроения, перепрыгнула на другую сторону крыши и, озвучиваемая постукиванием черепиц, съехала к выступу над своим балконом. Теперь, немного утешившись, можно было выдохнуть и, с разбега нырнув под воздушное, только застеленное, одеяло, погрузиться в сладкий сон с мечтами о завтрашнем дне.

 

Глава вторая

 

Гордею от осознания начала учебного года было ни горячо ни холодно. Учёба хоть и приходилась ему важной спутницей жизни, но в мыслях он никогда не уделял ей всепоглощающего внимания. Так и теперь, придя в класс, он обрадовался вовсе не наступившему времени, обязывающего снова учиться с утра до ночи, а старым друзьям, с которыми он ни разу не увиделся за всё лето. На лице воцарилась та добрая и искренняя улыбка, которая всякий раз возникает в самые счастливые моменты.

– Как ты?

– Почему редко отвечал?

– И каждый раз отказывался от встречи?

– Да как‑то, знаете, дела… – замялся Гордей. – То одно, то другое. Никак не мог выделить времени, простите.

Трое парней немного склонили голову, быстро переглянулись и пожали плечами.