Дежавю

– Ничего. Не так уж и много времени ты предоставил нам, чтобы радоваться твоему отсутствию, – и они похлопали его по спине.

Гордей снова оказался в своей стихии, среди близких людей. Хорошее настало время, хотя ему не потягаться с летним, когда парень был занят чем‑то настолько интересным, что даже не нашёл свободной минуты для друзей. Гордей, не переставая улыбаться, пусть и не широчайшей своей улыбкой, зато настоящей, беседовал то с одним, то с другим, то с третьим другом. Ох и соскучился он по ним! Бывает так, будто все вокруг тебе уже пресытили, и хочется провести время наедине с собой и своими мыслями. Никому ничего не обещать, да и не ждать ничего взамен. Но друзья давно стали для Гордея важнейшей частью жизни, и только сейчас он осознал, как глупо было отталкивать их всё лето. Так что теперь он с жадностью наслаждался присутствием каждого из трёх, стараясь каждому уделить то внимание и время, которое задолжал. Перебрасываясь короткими фразами, Гордей вдруг нахмурился – его глаза столь неожиданно наткнулись на Анабель, что, смотря на неё, он продолжал улыбаться и рассказывать уже не другу, а девушке про качество летних шин на автомобиле своей матери. Затем до него дошло, что эмоция поглотила разум, слова перешли край, и каким нелепым всё это, должно быть, выглядит со стороны. Молниеносно соображая, как бы выпутаться из такой дурацкой ситуации, он, чётко протараторив парочку фраз, поприветствовал её, а после, как ни в чём не бывало, продолжил свой рассказ друзьям.

«И зачем я так отреагировал? Глупо, глупо. Надо же было так зависнуть… Вот чёрт. Это же новенькая. Так вот почему я удивился… Мне следовало представиться и спросить её имя. Дурак. Но почему я был настолько ошарашен?»

Эта мысленная путаница ещё более озадачила Гордея, так что ему предстояло побыстрее выныривать из своего сознания и возвращаться в реальность.

– Красивая, – заметил один из друзей.

– Мм… Малышка – Недвусмысленным шёпотом прокомментировал другой.

Гордей слегка поморщил нос и поднял брови. Ему хоть и нравились его друзья, даже больше, он обожал их, но порой непристойные их выражения ненадолго отталкивали и заставляли сомневаться, что он вообще вписывается в компанию. К счастью, парни опускались только до слов, поэтому больше Гордея ничто не раздражало, и он вновь становился на одну волну с друзьями. Но сейчас, после столь долгой разлуки, хотя такой «комплимент» и был ему совершенно не по душе, он кивнул и изобразил что‑то вроде улыбки, выказывая таким образом одобрение.

Вошла классная руководительница и, после типичных вопросов про каникулы, представила всеобщему взору Анабель. Девушка, без стеснений, по крайней мере так всем казалось, вкратце рассказала о себе и своей прошлой школе, а затем доброжелательно сообщила, что хочет как можно быстрее влиться в класс и стать со всеми хорошими друзьями.

“Неплохая речь. Довольно своеобразная, но это даже к лучшему. Интересно только, что она забыла в медицине. Смотрю на неё и откровенно полагаю, что эта сфера совершенно ей не подходит. А впрочем, я не настолько проницателен, чтобы сходу раскусывать людей. Поживём – увидим.”

Перед Гордеем стояла среднего роста, длинноволосая светло‑русая девушка, со смелыми серыми глазами. На ней сидел серый костюм – укороченный пиджак и юбка чуть выше колена. Костюм был сшит с иголочки, и невероятно ей шёл, подчёркивая и выделяя глаза. На ножках красовались вовсе не туфли, а новые кроссовки от известного бренда, имя которого белыми буквами блестело сбоку. Лёгкий естественный макияж был очень кстати – так хорошо обыгрывал все прелести и без того красивого лица. Встретив её глаза, всякий думающий и любящий анализировать человек подумает – она знает, что красива. И тут же захочется предположить, пользуется ли она своей красотой в корыстных целях.

– Хм… Неплохой вкус в одежде, а по обуви можно заключить, что она из довольно обеспеченной семьи. Уж явно не заработала она на это сама. Видно, что белоручка, тяжело ей здесь придётся. Хотя я бы не сказал, что мне легче, – всё продолжал думать Гордей.

В первый перерыв парень, хоть и разговаривая с друзьями, одним ухом прислушивался к новенькой и краем глаза на неё поглядывал. Она вовсе не терялась и уже собрала вокруг несколько девочек. Все о чём‑то оживлённо рассказывали, а сама Анабель, если не говорила, слушала мельком, распространяя свой взгляд на весь класс.

– Не очень‑то вежливо с её стороны, – подумал Гордей. – Высоко держишь подбородок. Так ты гордячка! Не богатая ли фамилия сделала тебя такой? Очень надеюсь, что ты гордишься своим поступлением сюда, а не материальным превосходством. А как заулыбалась, как заиграло твоё лицо, когда ты заговорила. Мы так с тобой не сдружимся – терпеть не могу честолюбивых. – И он отвернулся.

Почему‑то с первых секунд она жадно завладела его вниманием, цепляя своим образом, таким новым и непривычным, что поневоле приходилось перетаскивать свои глаза с её лица на лица друзей. Гордей отвык от девушек, в том плане, что его первые и единственные отношения завершились год назад. Они были такими неуклюжими, странными, невзаимными. Никто друг друга по‑настоящему и не любил, и, пусть криво‑косо, они продержались короткий февраль и кусочек марта. “Невыносимое 14 февраля, существуй, пожалуйста, только для тех, кто влюблён, и не мучай оставшихся.”

После этих нескладных отношений Гордей не испытывал ни малейшего желания связать себя по рукам и ногам девушкой, какой бы она ни была распрекрасной. Впрочем, не умолчать, что он опирался на красоту, мысленно всех оценивая. Гордей, хоть и не собирался начинать отношения, иногда предавался одному занятию – подбирал себе пару, наиболее подходящую из окружения. И первое, на что обращал внимание, – внешность. Душа была безусловно важна для него, глубоко ценились начитанность и тактичность. Но всё же, выбирая книгу, для Гордея на первом месте стояла обложка.

Он был красив собой. Густые, каштановые пряди волос каждое утро тщательно укладывались гелем или лаком. Лицо, обворожительно складное, улыбалось себе в зеркале и подолгу рассматривало каждую собственную деталь – тёмно‑карие глаза, чёрные‑чёрные, немного завитые от природы кверху, ресницы, красивый прямой нос, розовые, словно очерченные, губы и слегка выраженные скулы. К этому добавлялся высокий рост с прямой осанкой и сильное, мускулистое тело. Гордей не выглядел «чересчур», как это бывает, на руках и ногах не выпячивали, готовые вконец выйти наружу, сине‑зелёные вены, но бицепсы всё же замечательно округляли короткие рукава чёрной футболки.

Исходя из мысли, что он красив, Гордей и выбирал себе девушку под стать. Но эти глупые смотрины лишь забавляли его и никуда не приводили, нужные лишь затем, чтобы скоротать, порой, время.

Перерыв кончился, и следующие пять часов прошли совершенно заурядным манером, присущим всем профильным школам. Гордей сидел как обычно спокойно, но его взгляд часто бывал расфокусированным, а ручка подолгу лежала на столе нетронутая. Его мысли заполняло одно – непонимание, зачем тратить своё время здесь, если бы он мог… Нет, не мог. Такого занятия в качестве профессионального рода деятельности, а вовсе не как очередного хобби, совсем не поймёт и точно не поддержит никто из семьи. Хотя ему ли было жаловаться. Где, как ни у него дома можно найти тонну поддержки, ещё столько же добрых слов и столько же предложений о помощи. Его семья всегда была твёрдой опорой, на которую он часто полагался и которой доверял даже больше, чем самому себе. И неужели сейчас, когда это было так необходимо, доверие не оправдает себя? Этому не бывать, решил гордей. И потому решил сегодня же переговорить с родителями.