Дежавю

Выходя из машины, Анабель попрощалась с водителем, который почему‑то дольше, чем прежде, держал её руку, так, будто не желал отпускать. Девушка вопросительно посмотрела на него, но типичная фраза «Хорошего вечера» разуверила её быть подозрительной. Тогда Анабель прошла по ковровой дорожке ко входу в огромное здание, которое, к наслажденью всех гостей, имело форму корабля и, соответственно, лишь примыкало к набережной, стоя прямо в воде.

Хостес открыл перед Анабель двери, и последняя вошла в ярко освещённый зал, элементы декора которого были сплошь в золотом и красном тонах. «Не сказала бы, что это лучший ресторан города. Зачем эта напыщенность и показушность? Сейчас актуальны пастельные, а никак не кричащие оттенки, а также простота и минимализм в расстановке» – за долю секунды пронеслось в голове Анабель. Ей показали стол, за которым состоится торжественный ужин, и девушка проследовала к назначенному месту, предварительно отдав своё пальто в гардеробную. Подходя, Анабель уже увидела, что за столом не достаёт лишь её самой и нисколько этому не удивилась. Как она и предполагала, что‑то произошло внутри семьи, так как при виде Анабель, все перестали нервно перешёптываться и, еле скрывая наигранность улыбок, поприветствовали её. Анабель ответила тем же, но её ответ, разумеется, был наполнен большей теплотой, поскольку она по‑настоящему рада была их всех видеть. Парень встал, подошёл к ней ближе, обнял, и затем, как будто она была гостьей, сухо отодвинул стул. Анабель напряглась.

– Что же, дорогая, как проходит твоё время? Слышал, ты сменила род свой деятельности? Отчего так? Чем тебе не угодило прежнее место?

Услышав бодрый голос отца семейства, Анабель немного выдохнула: точно не кризис; а потому отвечала с присущей ей живостью.

– Хмм, интересно ты рассуждаешь. И всё‑таки я придерживаюсь мнения, что если уж берёшься за дело, то, будь добр, доведи его до конца, хо‑хо. – Он залился деланным смехом, хотя забавного было ровным счётом ничего. – Вот если бы моя компания столько лет продавала недвижимость, и занялась бы производством цветочных горшков. Хо‑хо‑хо. – Вторая фраза уже более походила на юмор обычных людей.

– Не спорю, но и не могу полностью согласиться. – С улыбкой отвечала Анабель. – Ваше дело, несомненно, не поддастся замене, смотря на то, сколько лет прошло с его начала. В моём же случае всё немного по‑другому: я долгое время искала себя, и недавно открыла для себя любовь к биологии, а потому вынуждена была принять такое резкое решение.

– Отличный аргумент, дорогая. Будь я не таков по натуре, хо‑хо, я бы охотно принял его.

Далее разговор перескакивал с темы на тему, более не возвращаясь к учёбе Анабель, за что она была мысленно очень благодарна. Спорить с отцом своего парня – последнее, что нужно было сделать для его одобрения, но проглотить своё мнение она тоже не могла, так как была «не такова по натуре, хо‑хо». Поэтому теперь, обсуждая открытие выставки, посвящённой одному лишь красному цвету, девушка чувствовала себя намного спокойней. Слегка, правда, напрягало, что ни мать, ни парень, не утруждали себя поднятием глаз или произнесением и пары предложений, так что беседа постепенно принимала форму диалога. Но наконец подали блюда, и необходимость говорить исчерпала себя.

По истечении получаса, тарелки были унесены, и ожидался чай. Отец предложил Анабель прогуляться до балкона и посмотреть на вечернюю набережную, и та согласилась, хотя у неё вовсе не было иного выбора.

– Хорошая идея для ресторана – сделать его кораблём, а? Но как не спутать его с настоящим? Придёт капитан, возьмётся за штурвал, а ему вдруг матросы и скажут: «Вам уже подавать ризотто с крабом?» О‑хо‑хо!

– Да, действительно, и каково же будет его удивление! – решила подыграть Анабель, параллельно думая о том, что будет рассказывать подруге об этом вечере.

– Но давай отложим шутки, – вдруг став серьёзнее, проговорил мужчина, – и обсудим вот что. Ты девочка… Ну какая «девочка» – уже девушка. Так вот, ты молодец. Правда, ты всегда показываешь себя с лучшей стороны, ты умница и к тому же красавица… – тут он сделал длинную паузу, которая моментально стала неловкой.

– Спасибо, конечно, но к чему вы клоните? – потеребив складку на платье, таким же серьёзным голосом прямо спросила Анабель.

– Видишь ли, моему сыну сейчас предстоит трудное время. Он уже достиг достаточно взрослого возраста, и готов со всей усердностью приступить к изучению семейного бизнеса, а через какое‑то время и к полному переходу к нему. Понимаешь, сейчас нужна максимальная концентрация, а… Как бы тебе помягче сказать, отношения, в общем, ему не нужны. Это взвешенное решение, мы все… То есть он сам его принял. По такому случаю мы и решили устроить этот ужин. Давай назовём его прощальным, хо‑хо. – Он улыбнулся в конце, довольный, что дело сделано, и можно идти пить чай.

Анабель стояла неподвижно, смотря в пол, не понимая, откуда взялся звон в ушах. Она забыла всё, что только что было сказано, и пыталась выяснить, откуда этот противный звук и как поскорее избавиться от него. Затем она почувствовала, как кто‑то теребит её по плечу. Она очнулась. Это был парень.

– Анабель, милая, что с тобой? – затем, обращаясь к отцу, который был немного огорчён, что такая стойкая, с его точки зрения, девушка, оказалась уж очень ранимой. – Я же говорил, что мне самому следовало сообщить ей.

К Анабель резко возвратилась память. Теперь весь их разговор вёлся в тихом, но нервном тоне.

– Что… Почему ты меня бросаешь? Как я тебе помешала? Мы видимся раз в неделю, ещё реже проводим вместе больше двух часов, а иногда даже просто‑напросто созваниваемся и обмениваемся какой‑то жалкой парой фраз! И не ты ли недавно говорил, как сильно любишь и ценишь меня? Зачем ты так со мной?! – она перевела взгляд на отца. – А вы? Вы как к этому причастны? Почему я вынуждена была услышать это от вас, а не от своего возлюбленного?

– Анабель, дорогая, успокойся. – Сказал отец серьёзно. – Если бы я только знал, что ваши шуры‑муры затянутся настолько, – он многозначительно поднял брови, – я бы тут же дал знать, что из этого ничего не выйдет.

– Но зачем вмешиваетесь вы? Какое вам дело до романтических чувств вашего сына и его отношений? – снова переводя взгляд на парня, уже в отчаянии, девушка зашептала. – Чего ты молчишь? Вступись за меня, прошу.

– Слушай, я…

– Помолчи, – перебил сына отец. – Дорогая, уж кому, как не мне, есть до него дело. Парням в таком возрасте нужны девушки только для распутства, а мне не нужен такой шалопай под крышей, и он это прекрасно знает. Так что теперь, заканчивая эту бессмысленную трату времени, я скажу вот что: серьёзные девушки не будут прыгать туда‑сюда с профиля на профиль. Это многое говорит о них, и, понятное дело, не в лучшую сторону. Разговор окончен. – Затем, повышая голос с тихого на бодрый и звонкий, он громко провозгласил, – Пойдёмте пить чай. – И отвернувшись, мужчина зашагал в сторону главного зала.

Парень подошёл к Анабель, которая вся тряслась и с каждой секундой бледнела, смотрев всё это время в пол. Обняв её, он сказал:

– Анабель. Я говорил честно, когда признавался тебе в… кхм… любви. Но, поверь, так будет лучше для нас обоих. Тебе не придётся днями ждать моего сообщения, а я, в свою очередь, стану более серьёзным человеком.

– То есть, – еле подбирая слова, отстраняясь от него, с широко открытыми красными глазами начала Анабель, – ты согласен с каждым словом своего отца? Значит, я в действительности такая легкомысленная, распутная и самонадеянная? Ты считаешь меня такой?

– Да нет же, милая, ты переворачиваешь все его слова. – Он натянул фирменную семейную улыбку. – С 10‑ти лет он говорил мне о такой судьбе, так что это рано или поздно случилось бы, но вовсе не из‑за тебя.