Дикая, или Когда взойдёт солнце
– Работайте молча, она всё понимает…
И девушки замолчали. А я действительно слышала их перешёптывания, но, как раз, ничего и не понимала.
– Поешь, – одна из них подала мне чуть позже горшочек с приятно пахнущей густой похлёбкой и небольшую деревянную ложку.
– Благодарю, – непроизвольно вырвалась у меня. Девушка шарахнулась, как от испуга, а в комнате кто‑то произнёс:
– Дилуанэ!
– Не может быть!
– Не выдумывайте! Где розовая пыльца? Где знак Звезды? Она – доркхайя, просто очень…
– Умная? – опять вырвалось из моего рта.
– Ты же не могла разговаривать, только мычала! – подошла ко мне одна из девушек, и я узнала одну из тех, с кем мы ехали вместе в повозке.
– Мне вывихнули челюсть эти… дэкханэ, когда я вышла на дорогу, поэтому я не могла говорить…
– Слава Светлейшей, что ты – разумна! – опять раздалось в полутёмной комнате.
– Скажите, а где я?
– Ты – в Женской башне, теперь сифэйн Мирно поселил тебя рядом с нами, ведь ты…
– Разговариваю?
– Да..
Мне стало смешно и грустно. А если бы в этот мир попала заведомо глухо‑немая, тяжело бы ей пришлось среди этих… тирай!
Новое место жительство мне понравилось: комната, пусть и небольшая, с одной кроватью и тумбой, небольшим узким и длинным оконцем, всё же лучше, чем ночлег в хлеву.
– А что вы говорили про выбор? Что это? Кого будут выбирать?
В комнате установилось молчание.
– Нас…
– В смысле?
– Когда сифэйн сам не может справиться с текущей в нём силой Тьмы, то для этого ему нужна женщина…
– Это я знаю, но при чём здесь выбор?
– Каждый сифэйн раз в луну может себе выбрать только одну женщину, нас на всех не хватает… Дэркханэ не успевают привозить столько, сколько нужно…
– Да? А жениться они не могут?
– Ты шутишь, доркхайя! Жениться… не могут… – девушки захихикали. Их было всего четверо, но в моей новой комнате стало уже тесно. – Да разве настоящая дилуанэ будет жить тут, на Границе, рядом с Вратами! Они сидят в своих поместьях и столице, а сюда приезжают только, чтобы навестить своих мужей и женихов… А избавляться от тёмной энергии сифэйнам нужно гораздо чаще, иначе она их уничтожит, а для этого и существуем мы – тирайи…
– Я, конечно, почти всё поняла, только не пойму, а вам‑то это зачем?
– Сифэйн за каждый раз платит очень щедро, и многие, отбыв пять циклов здесь, уезжают потом очень богатыми женщинами…
– Так вы здесь добровольно?
Девушки опять рассмеялись.
– Добровольно… Скажешь тоже! Я, – одна из девушек показала на себя, – сирота, и староста деревни так избавился от меня, продав дэкханэ, чтобы не содержать лишний рот, а дом моих родителей забрать себе. Она, – её палец показал на другую, – старшая дочь, первая из десяти по счёту, в очень бедной семье. Её продали родители, чтобы прокормить остальных, а вот Тримэ продала себя сама. Она не может родить, и муж от неё отказался. Ей была одна дорога – в весёлый храм, развлекать путников. Но она выбрала служение на Границе да ещё и подзаработала…
– Понятно… – у всех, прибывших сюда девушек и женщин были непростые жизненные истории, хотя до моей им было очень далеко.
– А ты, доркхайя? Как ты попала на ту дорогу? – спросила одна из девушек, самая младшая на вид, про которую мне ничего не рассказали.
– Я очнулась среди камней и поняла, что ничего не помню… Потом шла и шла, умирая от голода и жажды, пытаясь хоть кого‑нибудь найти. Так и добрела до дороги…
– И тебя не сожрали крайгэ?
– Это такие чёрные твари с огромной пастью и крыльями?
Девушки испуганно шарахнулись.
– Так одна хотела, но какой‑то странный звук её отвлёк и она убежала.
– Голос Тиулэ! Это мог быть только Голос Тиулэ!
– Так его нет на Границе, он сейчас в столице!
Девушки суетливо начали обсуждать неведомого для меня Тиулэ, а я откинулась на большую подушку, правда, по ощущениям, набитую чем‑то вроде соломы, но с настоящей наволочкой, пахнувшей чистотой, и прикрыла глаза. Вот и общение с аборигенами налаживается! Не всё так плохо! Но тут же вспомнилось: хлев, темнота, боль, и пыхтящее на мне тело, и улыбка тут же сошла с моего лица.
ГЛАВА 5. Выбор.
И я для себя решила: даже если попробуют заставить, участвовать ни в каком отборе я не буду! Я не собиралась ублажать голодных мужиков. Воспоминания об изнасиловании иногда захлёстывали меня, вызывая рвотные позывы, и это придавало мне уверенности в себе.
Эти двое, Лэнг и Эндор, их имена навсегда останутся в моей памяти, говорили что‑то о том, будто не знали, что доркхайя может тоже принимать их тёмную энергию, а, значит, таких, как я, обычно не трогали. Что заставило мужчин так жестоко со мной поступить, я не знала. Я была, как слепой, только что родившийся котёнок, который ничего не знает и не понимает в мире, в котором он очутился.
Ещё день "проболев" в своём новом жилище, я встала и решила выйти из него: одиночество всегда меня угнетало. Я вышла из комнаты и увидела коридор, по обеим сторонам которого располагалось множество дверей. Каменные стены были без окон, и свет давали небольшие овальные светильники, которые работали на непонятном для меня принципе.
Я подёргала соседнюю дверь, но она оказалась закрытой. Одна из девушек, которая в последний раз приносила мне еду и питьё, обмолвилась, что днём здесь обычно нкого не бывает, и я направилась дальше по холодному каменному полу. Мои ноги оставались босыми. Я, наверное, смогла бы купить себе обувь на те деньги, что мне оставили насильники, но я ничего не собиралась у них брать: для меня это было неприемлемо!
