Дикая, или Когда взойдёт солнце

Бабушка до безумия любила меня, хотя её дочь, моя «непутёвая мамаша» родила меня от «пролетария». Да, мой отец закончил только технологический техникум, но был в нашем городе на хорошей должности, получал неплохую зарплату, что позволяло моей матери никогда не работать, а заниматься только семьёй: мною, моим старшим братом Виталиком и отцом.

Что бы мне сейчас сказала моя бабушка, если бы узнала, в какое странное положение я попала? Скорее всего, она бы бросила одну из своих фраз, так похожих на афоризмы:

« Деточка, сначала помолись, а потом – действуй!»

Вот я сидела и молилась. Я никогда не была особенно ревностной прихожанкой ни в православной церкви, куда ходила моя мама с отцом, ни в костёле, куда, восстанавливая «польские корни» пыталась водить меня бабушка, но сейчас мне вспомнилась, почему‑то именно молитва на латыни:

Pater noster, qui es in caelis;

sanctificetur nomen tuum;

adveniat regnum tuum;

fiat voluntas tua, sicut in caelo et in terra.

Panem nostrum quotidianum da nobis hodie;

et dimitte nobis debita nostra,

sicut et nos dimittimus debitoribus nostris;

et ne nos inducas in tentationem;

sed libera nos a malo. Amen

 

Я знала, как звучит она на русском, но имени в этом звучании мне сейчас очень чётко захотелось помолиться Господу. А потом я добавила уже от себя:

– Господь Всемогущий! Помоги! Объясни мне, неразумной, где я, и что происходит!

И тут небо с правой стороны начало заметно светлеть, и я поняла, что скоро наступит утро. Заставив себя через силу встать с  места, я опять стала обходить валун, крепко держась за него, но меня постоянно шатало. Мой желудок без еды и воды уже не просто выводил рулады, а начал болеть. Я облизала свои губы сухим языком и посмотрела в ту сторону, где небо стремительно светлело: передо мною, от края до края, развернулось огромное каменистое плато. Я оглянулась назад. Там было то же самое.

Я была в непонятном месте, среди камней, одна! Только теперь я догадалась осмотреть то, в чём я была одета: на мне болтались какие‑то тряпки, похожие на длинный балахон. В розоватом цвете занимающегося утра они казались грязно‑серыми, с непонятными разводами и дырами, через которые просвечивало моё тело.

Тело! Вот оно то, что сейчас я поняла: кожа у меня никогда не была такой белой, и странное освещение придавало ей голубизну. Я медленно подняла правую руку: рука была не моя! Я посмотрела на ноги и увидела, свои или нет, босые ступни, на пятках которых были жёсткие мозоли. Ноги и руки – неимоверно худые, истощённое тело даже не с плоским, а вогнутым животом, да и грудь… Я, являясь обладательницей третьего размера, толстых бёдер и небольшого живота, уяснила только одно: тело не моё!

Вот это да! Не могла же я за…   А сколько времени я здесь нахожусь? Я ничего не знала.

Что я помнила последним? Я надеваю кожаную куртку и смотрю на себя в зеркало: там отражается девушка с тёмно‑русыми волосами, немного полноватая, среднего роста, с каре‑зелёными глазами. Затем мама зовёт меня:

– Риту‑у‑усик! Долго не гуляй! Тебе завтра рано вставать!

Потом – тёмный холодный подъезд, и возле мусоропровода я слышу писк. Так может пищать только маленькое существо: крохотный, недавно родившийся котёнок. Я наклоняюсь вниз, одновременно включая подсветку на своём смартфоне, и чувствую резкий удар, боль, потом приходит темнота…  Перед тем, как окончательно потерять сознание, я краем глаза вижу знакомый силуэт в красной бейсболке: меня ударил по голове мой сосед со второго, наркоман со стажем. Наверняка, подонок, забрал мой смартфон…

Значит, я на том свете? Я себя ущипнула и поморщилась от боли. Нет, тот свет отменяется! Бедная моя мамочка, да и папа… Как же так?  За что? И ведь поймал меня, гад, на моей любви к беспризорным животным! С самого детства я собирала бездомных кошек, собак, птиц с поломанными перьями, один раз притащила домой беременную ежиху, которую мы с подругой обнаружили в ближайшей лесополосе недалеко от наших новостроек. Об этой моей слабости знал весь наш подъезд, ведь не один раз я ходила по квартирам и пристраивала котят и щенков, звоня в двери к соседям. Некоторые из них обращались к моей матушке, чтобы «угомонила юродивую», но большинство, конечно, помогали мне, может, считая, что так они делают доброе дело.

Вот и мой сосед знал…  Мои размышления были прерваны новым желудочным спазмом, и я поняла, что если и дальше буду сидеть на одном месте, то скоро просто‑напросто умру от голода, а голодный обморок мне был гарантирован уже очень скоро!

Я с трудом поднялась и побрела между камней, стараясь не сильно шуметь, чтобы не привлечь к себе местную хищную фауну. Где я и как сюда попала – эти вопросы я решила оставить на потом, ведь моя бабушка мне говорила: « Помолилась? Теперь думай, что будешь делать сейчас, чем заняться после – подскажет  Господь». И я брела, поражаясь розовому небу и синей траве, которая раскачивалась в местном воздухе так плавно, что это было похоже на то, как шевелятся водоросли в аквариуме.

За одним из камней я увидела выемку более тёмного цвета, и я медленно, пытаясь не разбить босые ноги, направилась туда. Если там углубление в земле, то может собраться дождевая вода. Мне сейчас просто хотелось найти лужу, любую лужу, пусть и с мутной водой, и просто напиться вдоволь!

Лужа действительно была там, где я и предположила, но а в ней – вода грязно‑зелёного цвета. Мне было не до таких мелочей: я в два прыжка добралась до неё, легла на землю и стала пить. Вода была пресной и холодной, не смотря на её цвет, без привкуса и запаха. Но, сделав несколько глотков, остановилась, вспомнив, как наш военный инструктор в университете рассказывал нам о некоторых правилах выживания: после длительной голодовки или обезвоживания, есть и пить нужно начинать по чуть‑чуть, иначе может стать плохо или очень плохо, вплоть до смерти. Мне тогда казалось всё это очень забавным, да и какие представления у современной девушки, живущей в большом городе, о голоде и жажде?

Сейчас мне это всё вспомнилось очень чётко, и я, нехотя, отползла от воды, зажмурившись, чтобы не видеть её. Желудок скрутил спазм, но не болезненный, а такой, как в преддверии рвоты, и меня вывернуло зелёным на камни. Я вытерла рукой рот и сжалась комочком: мне хотелось плакать, и я сдерживала себя мыслями о том, что расклеиваться мне нельзя, сначала нужно найти хотя бы кого‑нибудь разумного. Я плеснула себе в лицо холодной воды и посмотрела вверх, на розовое небо, и поняла то, что показалось мне странным: рассвет начался, уже было утро, но где же светило? На небе ничего похожего на солнце не было. Я тогда поднялась с земли, опёрлась на валун и осмотрела небо ещё раз. Точно! Никакого солнца: ни розового, ни красного, ни жёлтого. Вокруг стало светлее и всё!