Дикая ведьма

Я убеждена, что нам нужно быть осторожными, и когда мама просит меня расслабиться, я едва сдерживаюсь, чтобы не начать протестовать.

Внизу хлопает входная дверь, слышится шум двигателя и шуршание колес по гравию. Мама поднимается по лестнице и замирает перед дверью в мою комнату. Она тихо поворачивает ручку, но я закрываю глаза и притворяюсь, что сплю. Не хочу, чтобы она поняла, что меня терзает тревога.

Мама аккуратно закрывает дверь и идет к себе комнату. В доме тихо, только стены иногда поскрипывают, пока за окном становится холоднее.

Я снова закрываю глаза, но вижу перед собой Пайка, его пристальный неприятный взгляд, слышу его холодный и злой голос.

Нужно отпустить мысли о нем, выдохнуть и попытаться заснуть, но сердце бешено колотится, а разум бодрствует. Меня переполняют беспокойство и тревога.

Проворочавшись еще полчаса, я встаю и одеваюсь. Тихо выхожу из комнаты и спускаюсь. Замерев у входной двери, прислушиваюсь. Мама спит, в ее комнате тихо. Я надеваю куртку, ботинки, беру фонарик и выхожу из дома в ночь.

Если мама предложит Пайку и дальше у нас стажироваться, мне нужно перестать беспокоиться из‑за него. Не хочется, чтобы моя неприязнь к нему стала еще сильнее. Надо как‑то унять тревогу. Я иду к сараю позади дома, дрожа от радостного возбуждения. Магия внутри меня оживает.

Неважно, что только вчера я написала заклинание для Эми. Слова Пайка не дают мне успокоиться, и я не могу ни на чем сосредоточиться. Так что сегодня под покровом ночи отдам Пайка Алдера земле.

Я создам заклинание, которое никогда не применю, а ритуал подарит мне уверенность, прогонит страхи, и я смогу двигаться дальше.

И раз заклинание исчезнет в земле, оно может быть таким же, как голос Пайка Алдера.

Злым и жестоким.

 

Глава 4

 

Ночь ясная и холодная. Над головой сияют мириады звезд, я, выключив фонарик, смотрю на них. Виднеется Млечный путь, белый след посреди угольно‑черного неба, и я вдыхаю так глубоко, словно могу вобрать в легкие вселенную.

Прибережный ветер раскачивает верхушки елей в безмолвной ночи. Я плотно застегиваю куртку и иду к верстаку у сарая.

С желоба свисает небольшой грязный фонарь. Я дергаю за цепочку. Лампочка мигает пару раз и включается. Мягкий свет разливается в ночи. Два мотылька тут же подлетают к жужжащему фонарю.

Нет никаких книг заклинаний и котлов, никаких огненных кругов и наговоров. Лишь мое желание, притягивающее рассеянную магию и превращающее ее в нечто потрясающее.

Я открываю старую дверь, беру полынь и сафлор, и собираю у сарая ветки, чтобы развести небольшой костер. Я готова начать.

У ведьм есть своего рода внутренний переключатель, благодаря которому мы управляем магией. Мы верим: не стоит по возможности вмешиваться в природу, чтобы земля оставалась нетронутой. Переключателем мы пользуемся только когда это необходимо, и приглашаем магию соединиться в нечто новое.

Выдохнув, я сосредотачиваюсь на энергии вокруг, на протонах и нейтронах, на фотонах и мюонах, и отбрасываю все, чтобы осталась лишь первозданная, чистая магия.

Щелкаю переключателем и магия мощной волной устремляется ко мне. Тысячи мельчайших частиц притягиваются, как к магниту. Кожа начинает слегка гореть и покалывать, я никогда не устану от этого ощущения. Я космос, энергия вселенной, идеально переплетенная с телом.

Где‑то вдалеке протяжно воет Зима, и ей вторят другие волки. Они подают голос один за другим, наконец последнее завывание разносится эхом в ночи, и все смолкает. Видимо, Зима хочет поприветствовать нового волка и поздороваться с ним, когда люди спят и не могут быть с ним рядом.

Я улыбаюсь при этой мысли.

Кожа горит от магии, окутавшей меня покрывалом. Я сосредотачиваюсь на Пайке Алдере, на его высокомерном поведении, ненависти к ведьмам и многочисленных фланелевых рубашках. Вспоминаю, как он рассмеялся над диктором новостей, закатил глаза и не дал Эми ни единого шанса.

Вспоминаю, как его голос стал ледяным, отчего по коже у меня пробежал мороз и кровь застыла в жилах.

«Жаль, что не она тогда сгорела».

Что Пайк Алдер ненавидит больше всего на свете?

В голове тут же звучит ответ. Очень жестокое заклинание, почти проклятье.

Проклятье, которое обратит его в того, кого он так ненавидит колдуна.

Но вспомнив о той ночи на озере, я медлю. Не зря превращение в ведьму или колдуна запрещено и магическим судом, и обычным. Это опасно и непредсказуемо, но Эми была готова рискнуть всем, потому что ее любимый хотел познать магию.

Когда в ту ночь я добежала до озера, пламя уже полностью охватило Алекса. За ало‑рыжими всполохами не видно было его лица. Эми плакала, пытаясь оттянуть от него магию, хотя было уже слишком поздно. Как у звездной ведьмой, ее магия сильнее действовала на людей, и если она не могла помочь Алексу, то моя сила лунной ведьмы была здесь бесполезной.

Так и получилось. Моя магии не помогла.

Крепко зажмурившись, прислушиваюсь к звукам ночи. Я не у спокойного озера в Небраске. Я дома, вокруг столетние ели и соленый морской воздух. Здесь только я, совершаю ритуал, которому научилась у бабушки… Никто не причинит мне боли.

Заклинание сгорит вместе с горсткой трав, и на этом все. Надеюсь, оно заберет с собой страхи и волнения, и мне станет легче работать с тем, кто ненавидит мою сущность. Пайк никогда не узнает об этом, а я почувствую себя лучше.

Намного лучше.

Я приступаю.

Магия вокруг дрожит, покалывая мне кожу и превращаясь в проклятье, которое обратит юношу в колдуна. Я собираюсь привязать заклинание к горстке трав, когда раздается четыре громких уханья.

Отшатнувшись, всматриваюсь в ночное небо, хотя искать сову в темноте бесполезно. Я чувствую, как она смотрит на меня, как ее большие глаза следят за мной, словно за добычей.

Смотрю на небо еще несколько секунд. Тишина.

Я возвращаюсь к ритуалу. И вдруг снова раздается уханье, уже ближе.

Громче.

Четыре коротких уханья.