Долгий путь к Содружеству. Том 1. Река начинается с родничка

Герои поплелись следом. Наказание было суровым! Даже по школе ходить только с преподавателем! Алиев завалил их работой на скотном дворе, и только посмеивался, глядя на бедолаг. На Хану ребята даже не смотрели. Она от них демонстративно отворачивалась. С Катей тоже не разговаривали. На всех бросались, как цепные собаки.

На факультете Факиров учились два друга, Феликс Полянский и Георгий Немура. Они лучше всех на факультете осваивали НЛП, и очень этим гордились, любили подшутить над кем‑нибудь. Однако их шутки не всегда бывали безобидными.

Первые дни наказания Полянский и Немура доставали друзей в столовой, благо, те ходили с преподавателями, и не могли дать сдачи.

– Эй, морячок, где твое судно? – начинал один.

– Оно на дне, рыб кормит! – отвечал второй.

– А рыбы‑то большие?

– Да вовсе огромные, с мизинец, но их много, – корчил рожи.

– А акулы там водятся?

– Их мы с голодухи съели!

– А где вы сами‑то сидите?

– Мы на острове, и берега не видно!

Катя, потерпев день‑два, подошла к дружкам.

– Интересно знать, у вас что, пластинку заело? Совсем неспособны на смешное, – Тихо сказала Лесняк.

– Тебе‑то какое дело?

– Да вот, понимаешь, ты задаешь по три‑четыре раза в день один и тот же вопрос, а он, – она кивнула на Полянского, – так же, одно и то же, отвечает. Говорят, вы лучше всех гипноз изучили. Наверное, друг друга загипнотизировали. Надо бы вам помочь, а то, неровен час, заснете за столом.

– Я тебя сейчас усыплю! – Вызверился Немура.

– А вот этого ты, я думаю, не сделаешь! – спокойно предупредила подошедшая Хана. Назревало крепкое столкновение.

– Кто кого хочет загипнотизировать? – раздался характерный голос Косовой. Ребята оглянулись. Декан Факиров стояла, поигрывая своей палочкой.

– Профессор, мы просто готовимся к зачету, – ответила Катя.

– Лесняк, у вас уже есть зачет.

– Да, профессор. Но вот у них немного слабовато, просят помочь.

Мальчишки уже были не рады своей затее. Они хорошо знали своего декана.

– Лесняк, благодарю за желание помочь, но сейчас обед.

– Спасибо, профессор, можно идти?

– Идите. А вы вечером ко мне, – с ленцой закончила разговор Косова. После ужина ребята нерешительно постучали в дверь декана.

– Открыто, входите.

Они вошли и стали у порога.

– Ну‑с, господа, проходите, не стесняйтесь. Вы же не стеснялись себя в столовой на посмешище выставлять.

– Профессор, мы ничего не делали, мы разговаривали, а Лесняк прицепилась, как репей к собаке.

– Ну, вы еще умеете и сравнивать! Короче, вы сыграли скверную роль. Сейчас вы здесь посидите и поупражняетесь. Вот вам ручки и тетрадки, садитесь и пишите: «Я Факир, а не шут гороховый»

– Сколько раз писать?

– Пока мне не надоест.

После наказания они затаили обиду на Катю.

Прошла неделя, и Катя подсела к подруге.

– Хан, а Хан, послушай. Ребят нужно выручать, а то они совсем озвереют, скоро и на преподов начнут бросаться.

– Да надо бы, – задумчиво протянула Хана, – только как? Ты что‑то придумала, а, Кэт?

– Ну, ты же знаешь, если они кому‑то помогут или спасут, им скостят наказание.

– Это я знаю, но кому и как они помогут?

– Хана, они наши друзья, нам их и выручать. Они спасут или помогут тебе или мне, – просто ответила Катя.

– Кэт, ты, конечно, гений, но я не вижу выхода из ситуации. Они же нас раскусят с ходу!

– Знаешь, я на Вулкане проедусь, он меня сбросит около них, и все.

– Катарина, я всегда знала, что ты умная. Ты не просто умная, ты гениальнейший гений! Но, по‑моему, у тебя крыша того, поехала. Почему Вулкан? У нас же больше 40 лошадей! А Вулкан – он же обезбашенный жеребец! Он же тебя убьет, с ним только Алиев и Роман справляются!

– Вот‑вот, никого не подпускает, а на другом не поверят. А с Вулканом я справлюсь, ты только потом, в медблоке, меня поругаешь, ладно? – попросила слегка порозовевшая Катя.

Хана, с изумлением глядя на подругу, кивнула. Такую Катю она еще не знала.

На следующий день, когда ребята под началом Алиева управлялись в конном загоне, девочки осуществили свою затею. Опасность была в том, что молодой и злой жеребец Вулкан подпускал к себе только троих: Соколову, объездившую его, Алиева и Игнатова. Всех остальных он бесцеремонно кусал и лягал.

Вороной красавец горделиво ходил в дальнем углу двора. Вдруг на нем появилась маленькая фигурка. Конь рванул к работающим. Катя сидела, вцепившись в гриву и умело направляя коня к ребятам.

Преподаватель стоял несколько в стороне, но видя, как идет конь, решил не вмешиваться. Роман бросился наперехват. Жеребец шарахнулся в сторону, и Катя упала на землю. Подбежали остальные, осторожно подняли девочку.

– В медблок! – распорядился преподаватель, и пошел следом. Стоя в стороне он видел то, чего не видели ребята: конь не сам шарахнулся в сторону, его умело направляла Катя, и она умышленно упала к ногам Романа.

Мальчики осторожно несли Катю, утешая ее и подбадривая, а она громко стонала – ударилась все же больно. Осмотрев ее, врач сказал:

– Ничего страшного, но возможно сотрясение мозга, пусть до утра полежит.

Вошел стремительно Толкин.

– Лесняк, что произошло?

– Профессор, я упала с коня.

В этот момент ворвалась Хана, и сквозь смех и слезы напала на Катю:

– Я же тебе говорила, говорила, не трогай ты этого мерина! Он же обезбашенный! Нет, прокачусь на Вулкане. Докаталась! Кости – то хоть целы? – смеясь и плача, она ощупывала подругу.

– Ханочка, не сердись, я больше не буду, честное слово. Я всегда буду тебя слушаться, – слегка постанывая, чтобы не смеяться, отвечала Катя.

– А правда, Катерина, ты чего это на Вулкана залезла? – поинтересовался Андрей. – Тебе что, других лошадей мало?

А Роман пробурчал: