Дом Цепей
– Мы будем подобны ланидской стреле, летящей через лес. Каждый прутик, ветка или ствол, с которыми она соприкасается, меняет ее полет, делая его непредсказуемым. Мы ураганом пронесемся по землям наших врагов, собирая обильную жатву душ. Война? Да. Разве ты боишься войны, Байрот Гилд?
– Воитель, нас только трое, – напомнил ему Делюм.
– Да, но эти трое – Карса Орлонг, Байрот Гилд и Делюм Торд. Мне доводилось сражаться с двумя дюжинами вражеских воинов, и я уложил их всех. Разве кто‑то из вас сомневается в могуществе моего боевого танца? Даже старейшины с почтением отзывались о моей силе и ловкости. Да и тебя, Делюм, никто не назовет трусом, иначе у тебя на поясе не висел бы ремешок с восемнадцатью отрезанными языками. Ты умеешь находить дорогу там, где она не видна, и за двадцать шагов слышишь звук упавшего камешка. А ты, Байрот? Когда твои мышцы еще не покрывал жирок, ты мог голыми руками разорвать бурида надвое. А помнишь, как этими же самыми руками ты опрокидывал боевых коней? Нынешний поход вновь разбудит в вас свирепых воинов. Возможно, кто‑то другой поступил бы так, как предложил Делюм. Кому‑то другому это даже принесло бы славу, но только не нам! Нам такого мало. Ваш воитель все сказал.
Байрот подмигнул Делюму.
– Взгляни на небо, Делюм Торд. Насладись звездным колесом. Кто знает, сколько еще таких вечеров нам осталось.
Карса медленно встал.
– Ты признал меня своим воителем, Байрот Гилд, и согласился следовать за мной. В решениях воителя не сомневаются. Твое мужество тает, и малодушие угрожает заразить всех нас. Либо ты веришь в победу, либо… поворачивай назад сейчас, пока мы еще на своей земле.
Байрот прислонился к стволу и вытянул вперед здоровенные ноги, обтянутые кожаными штанами.
– Ты – настоящий воитель, Карса Орлонг. Жаль только, что ты не понимаешь шуток. Я верю: ты найдешь славу, которую ищешь. Ты будешь сиять, будто солнце, а мы с Делюмом – как две небольших луны. Но нам и этого вполне достаточно. Так что не надо в нас сомневаться, воитель. Мы с тобой.
– Но разве вы не сомневаетесь в моей мудрости?
– Кажется, мы еще не говорили о мудрости, – возразил Байрот. – Мы же воины, Карса. И пока мы молоды. Мудрость – удел стариков.
– Каких стариков? – встрепенулся Карса. – Уж не тех ли, что не пожелали благословить наш поход?
Байрот засмеялся.
– Да, тех самых. Правду их отказа мы несем в своих сердцах, ощущая ее горечь. Но когда мы вернемся, произойдет удивительная вещь. Окажется, что в наше отсутствие эта правда изменилась: нас все‑таки благословили. Подожди, и сам в этом убедишься.
– Ты хочешь сказать, что старейшины попытаются убедить нас в собственной лжи? – удивился Карса.
– Представь себе, воитель. И будут надеяться, что мы примем эту ложь. А мы действительно ее примем. Нам придется это сделать, Карса Орлонг. Чего ты добиваешься? Ты ведь стремишься не только обрести славу сам. Ты хочешь всколыхнуть и сплотить наших воинов. Иными словами, ты посягаешь на власть старейшин. Подумай об этом хорошенько. Мы вернемся и начнем рассказывать об успешном походе. Думаю, у нас будет достаточно трофеев, подкрепляющих правдивость наших слов. Но если мы не разделим свою славу со старейшинами, они отравят наши рассказы ядом недоверия.
– Но как такое возможно? – Карса уже почти кричал. – Мы что, лгуны? А трофеи?
– Мы не обманщики, воитель. И трофеи не будут подложными. Но наши сородичи привыкли во всем слушать старейшин. А те – тоже люди, и им свойственна зависть. Они поверят нам, однако придется поделиться с ними своей славой. Они не станут возражать, если мы согласимся: да, они все дружно благословили наш поход и вышли нас проводить. Именно так старейшины будут говорить себе и остальным, и эта мысль крепко засядет в их головах. Они уверуют в собственную ложь, и нам тоже придется это сделать, если мы хотим, чтобы старейшины поверили в нашу правду… Тебя это смущает, Карса? Тогда лучше не будем говорить о мудрости.
– Теблорам не пристало обманывать себя и других, – рявкнул Карса.
Байрот молча кивнул.
Делюм засыпал яму землей, набросав сверху камней.
– Пойду взгляну, как там наши кони. А потом надо ложиться спать, – сказал он.
Карса не сводил глаз с Байрота.
«Его ум – что ланидская стрела в лесу. Но много ли будет от этого проку, когда мы пустим в ход мечи и воздух огласится боевыми кличами? Вот что случается с воином, если его мускулы покрываются жирком, а спина привыкает к мягкой подстилке. Ты ловко умеешь сражаться языком, Байрот Гилд, но это не принесет тебе победы. Единственное преимущество – твой язык будет дольше высыхать, если окажется на ремне у ратидского воина».
– Я насчитал восьмерых ратидов, – сообщил Делюм. – Похоже, есть и девятый, но это мальчишка. Они убили серого пещерного медведя и теперь несут добычу к месту стоянки.
– Значит, они горды собой, – заключил Байрот. – Тем лучше для нас.
– Почему? – хмуро спросил Карса.
– Все очень просто, воитель. Эти люди одолели громадного пещерного медведя и теперь считают себя непобедимыми. Они утратили бдительность. Делюм, у них есть лошади?
– Нет. Серые медведи хорошо знают цокот копыт. Этих зверей можно одолеть только в случае внезапного нападения. У ратидов нет ни лошадей, ни тем более собак.
– Нам это только на руку, – промолвил Карса.
Молодые уридские воины спешились и подкрались к самой кромке деревьев. Делюм отправился на разведку к стоянке ратидов. Он бесшумно скользил по траве, огибая толстые пни, пробирался между деревьев так осторожно, что ни единый листочек не шелохнулся.
Солнце висело высоко. Сухой и жаркий воздух был неподвижен.
– Их действительно восемь, – шепнул Карсе Байрот. – И с ними еще мальчишка. Его стоит убить первым.
«Ты все еще сомневаешься в нашей победе», – подумал Карса.
– Мальчишку предоставь мне, – сказал он. – Мое нападение будет стремительным, и в результате я окажусь на другом краю стоянки. Уцелевшие ратиды решат, что я один, и сосредоточатся на мне. Вот тогда вы оба и ударите по ним с тыла.
Вернувшийся Делюм с сомнением прищурился. Похоже, ему не очень нравился замысел воителя.
– Думаешь, нам что‑то останется? – все‑таки спросил он.
– Останется, если вы еще не разучились сражаться, – усмехнулся Карса.
– Ты намерен подкрасться к ним и ударить внезапно? – уточнил Байрот, предвкушающий битву.
– Нет. Я ворвусь в их лагерь, словно камень, скатившийся со склона.
– А если ратиды окружат тебя, воитель, и не позволят продвинуться к другому краю?
– Не волнуйся, Байрот Гилд. Не окружат.
– Но их все‑таки девять.
