Два Мира: Избранники Судьбы

Горбатый коротышка, восседавщий на троне, ехидно ухмыльнулся, сделав зеленые змеиные глаза еще более ядовитыми. На своей дряхлой голове император носил золотую корону в виде купола с выгравированым драконом. Блестящие сапфиры украшали этот величественный колпак по бокам и огромного размера зелёным изумрудом в центре. Седые патлы спадали с короны прямо на змеиное довольное лицо. Дряхлые морщинки подчеркивали неприятный взгляд. Создавалось впечатление, что у императора на лице взаправду змеиная чешуя, а не человеческая кожа. Бороды у него не было, зато были бородавки: две на правой щеке и одна большая на левой, из которой даже торчало пару седых волосков. Тело окутано в широкую, богато вышитую золотистую мантию. На спине, где как раз красовался его горб, вышито пурпурными нитками величественное солнце.

Император свесил голые ноги, скорее, культяпки, с величественного трона, вблизи которого на большой шкуре кифалийского крылатого расположились полуобнаженные, неземной красоты девушки. Они поглаживали ступни императора, отталкивая друг дружку. Выглядело, словно это было для них самым почтенным занятием.

По двум сторонам от трона по стойке смирно стояли двое воинов, не уступавших в размерах Коди, в алых доспехах из оласа. Шлемы у них были в виде драконьих голов с приоткрытым ртом и острыми клыками. На макушке шлема до пояса висел покрашенный в красный цвет хвост из гривы льва. В руках каждый из воинов держал по одной серебряной алебарде. Оружие настолько ценное и редкое, что даже имело название – «Драконий зуб».

– Хорошо, я милосердный правитель, – заговорил император, продолжая ядовито ухмыляться. – Я их пощажу, а вот тебя, – глаза императора ещё больше сузились, – за твое благородство тебе придется заплатить кровью.

Ухмылка императора превратилась в злобный оскал. Слуга смотрел на него перепуганными глазами.

– Не волнуйся, я же сказал, что милосердный правитель. Ты не умрешь, крови от отрубленной кисти вполне хватит. Ах‑ха‑ха‑ха! – с глазами полного безумия рассмеялся император. – Мой верный воин поможет осуществить твой благородный жест, который ты преподнесешь мне в качестве извинения.

Один из воинов с головой дракона подошел к слуге, заломал тому правую руку, упершись ногой о голову. Слуга сидел на коленях, головой прижат к земле, не в состоянии даже шевельнуть пальцем.

– Нет, нет, пожалуйста… – слезы переполняли глаза и уже скатывались по лицу на землю. – Пожалуйста, пожалуйста! – воин, заломавший беднягу, свободной рукой достал кинжал из‑за пояса. Поднес к запястью слуги.

– Нет! Умоляю! Нет! Нет! – уже скулил слуга.

– Молчи, грязная крыса! Прими свое очищение! – воин начал медленно резать кисть слуги. Кинжал прошел верхнюю плоть, наслаждаясь сочным мясом с кровью. Кровь лилась ручьем, когда, наконец, кинжал добрался до кости, приступил наслаждаться этим звуком терпеливо и долго.

Слуга кричал, ныл, молил и все никак не мог потерять сознания от боли, медленно сходя с ума от острой боли. Великий император Алонус Войт захлебывался истерическим смехом. Девушки у его ног тоже хохотали. А слуга уже решил, что скорее умрет от безысходности, чем от невыносимой боли. Когда императору наскучило это цирковое представление, он приказал кончать с ним.

Кинжал, почти прошедший кость, уже в предвкушении дальнейшего наслаждения, замер. Воин взялся свободной рукой за окровавленную кисть слуги, а другой надавил на кинжал со всех сил. Этот зверь ее оторвал… Вырвал как какое‑то растение, вместе с корнем. Слуга уже лежал без сознания в лужице собственной крови. Воин держал кисть раба высоко над головой, так возвышенно, точно это не оторванная кисть бедного раба, а лапа убитого им дракона.

Кровь стекала по его доспехам, сливаясь с ними, имея почти идентичный цвет. Императору оказалось по вкусу такое представление. Он аплодировал и улыбался, выставляя напоказ желтые кривые зубы. Воин подошел к трону. Сел на одно колено, дабы преподнести трофей очищения. Одна из полуголых девушек поднялась с колен, забрав трофей, отнесла его императорскому величеству. Император Файраза принял подношение.

– Я же говорил тебе, что я, милосердный и справедливый правитель, – играя кистью и выкручивая в ней пальцы произнёс Алонус Войт. – Поэтому возрадуйся, раб! Ты прощен и очищен, а твой император доволен! – торжествующе восклицал Алонус Войт.

Потеряв сознание, лицо слуги выглядело спокойным и умиротворенным.

 

Не от того, что теперь калека или что очищен. Скорее, что все же смог потерять сознание с мыслью о том, что его товарищей уже точно не тронут. По крайне мере, пока императору вновь не захочется развлечься новым цирковым представлением.

– А теперь унести это отребье с глаз моих, – противным тенором приказал император прибывшим слугам, до недавнего времени готовившим королевского кабана. С шокирующими, полными безнадежности лицами, они унесли несчастного из королевской палаты.

Как оказалось, даже цирк, в котором должны собираться только искренний восторг и улыбки, на лицах смеющихся детишек, не всегда бывает доброжелателен, и не всегда хорошие поступки и благородство могут сыграть на руку.

 

 

– Коди, берегись! – Ансгар прыгнул на Медведя, защищая того от летящего копья.– Внимательней, не превращайся в обезумевшего берсерка, – сжимая зубы сказал Ансгар, защищаясь скимитарами от атакующих гвардейцев Элиуса.

Весь отряд драконов сейчас держал оборону в первых рядах на нейтральной территории. Из‑за непроходимых, ненормально больших терновых кустов Элиус не мог атаковать всеми силами, приходилось тесниться и давать отпор малыми группами. –Да, не лучшее окружение выбрали воины для боя. – Так думали как сосульки, так и угли. Но так точно не думали драконы. Для них это было выигрышным местом. В этом терновом аду количество было бессмысленно, а вот мастерство единичного боя играло важную роль.

Драконы с этой ролью справлялись безукоризненно. Стоило гвардейцам только забежать в терновый лес, как оттуда уже выносили трупы убитых гвардейцев. Элитный отряд держался друг друга полукольцом, выкашивая любого приближавшегося врага с такой отточенной тактикой боя, что другим воинам Файраза, находившимся за пределами кольца, оставались только крошки.

Удар скимитара прошелся по ключице – идеальный удар. Гвардеец рухнул на землю, в воздухе собиралось все больше пыли.

– Осторожно, Ансгар! – рявкнул Коди. Из тумана песка и пыли выскочил другой гвардеец, стараясь нанести удар пикой прямо в грудь дракона. Ансгар, словно замедлив время, увернулся от свистящей пике, нырнув под ноги гвардейца, а потом, словно дельфин, вынырнул из воды, вонзив скимитар в челюсть. Клинок как по маслу острием прошел к макушке черепа и уже торчал из него, как рог единорога. Солдат только успел приоткрыть рот, из него хлынули водопады крови. Двое гвардейцев бежали с желанием вонзить пики в спину Ансгара, как услышали разъяренный, почти медвежий рев. Справа на них двигался гигант, размахивая по сторонам тяжелым молотом. Гвардейцы замедлили бег, выставив пики прямо на надвигающегося гиганта. Они даже не могли предположить, что эта махина так ловко увернется от выставленных пик.