Его мир

Словно всё, что здесь творилось – не больше, чем страшный сон. Вайлет и хотелось бы в это верить, но доказательство отвратительной реальности осталось у неё на платье. Не говоря уж о неподъемном грузе, который навсегда застрял на душе, давя и разрывая изнутри.

Вайлет – убийца, которой и искупить вину теперь нечем. Чарльз отобрал даже это.

Девушка ведь даже имени своего не назвала. Всё, что было у Вайлет – воспоминания о её внешности. Впрочем, как раз они были яркими, почти до деталей…

Что ж, сдаваться нельзя. Что бы там ни задумал Чарльз, она это твёрдо решила. Надо просто отправиться в город, поспрашивать людей, рассказать им историю о нападении… Точно. Вайлет представит это так, как нападение на них обеих – и на неё, и на несчастную убитую. Опишет её внешность, попробует узнать про родных, отправится к ним и найдёт способ помочь.

Решив так, Вайлет начала снимать окровавленное платье. Она не знала, чем этот замок был для Чарльза, но этот подонок наверняка сюда вернётся, причём раньше, чем кто‑либо ещё. Вот пусть тогда он и позаботится о том, чтобы так же бесследно убрать отсюда её платье. А то, что придётся вернуться в город в одной сорочке – не так уж страшно. Так Вайлет только скорее поверят, что нападение было.

И вот интересно, как Чарльз вообще умудрился исчезнуть отсюда с девушкой днём? Ведь сейчас ещё даже не было четырёх. Вроде как солнце убивало вампиров, а сегодня очень даже солнечный день.

Вайлет так и застыла с наполовину спущенным платьем, слишком уж неожиданно пришла в голову эта мысль. А что если Чарльз до сих пор где‑то в замке?..

И сколько здесь, интересно, комнат?

Вайлет растерянно огляделась по сторонам, решая, что делать дальше. Пойти искать его? С другой стороны, со своими способностями Чарльз уже давно бы понял, что она здесь, если бы оставался где‑то в замке. И если вампир так и не показался, наверное, не хотел быть обнаруженным.

А значит, Вайлет в любом случае не увидит его – стоило трезво оценивать свои шансы. Сегодняшний день уже показал, к чему приводит противостояние с таким, как Чарльз.

Она вздохнула, почему‑то так и не решаясь ни спустить платье полностью, ни надеть обратно.

Нет, сдаваться нельзя. Ради той девушки. Вайлет просто обязана идти до конца, следовать хотя бы своему плану, если уж нельзя добиться большего.

– Чарльз, – преодолевая презрение и дрожь в голосе, заставила себя обратиться она. Хотя бы попытаться стоило. – Я хочу вернуть тело девушки её семье, это мой долг. Если ты на самом деле хочешь помочь мне сгладить сегодняшний день, позволь мне сделать это.

Конечно, разговаривать с ним, тем более, прося, было просто невыносимо. Но Вайлет должна была знать, что сделала всё. Что пыталась до конца.

Она чуть ли не замерла, вслушиваясь в зловещую тишину замка. Ни намёков на Чарльза по‑прежнему не было… Настолько беспомощно, как сегодня, Вайлет ещё никогда себя не чувствовала.

Этот ублюдок продолжал над ней издеваться? Что за дурацкие игры в молчание?..

Вайлет переступила через себя, обращаясь к нему, да ещё так и мягко и чуть ли не умоляюще. Она унизилась этим, и подонок не мог не знать, чего ей это стоило. Так где результат?

Значит, Чарльзу было всё равно, а какое‑либо участие он лишь изображал.

До боли не хотелось в это верить. Вайлет не могла смириться, что всё действительно потеряно.

– Если ты сейчас же не появишься, я никогда тебе этого не прощу, – зло прошипела она.

Снова ничего не изменилось. По‑прежнему мёртвая тишина, разрушаемая лишь тяжёлым дыханием Вайлет. Ярость разрывала изнутри.

Чарльзу было всё равно. Ему действительно слишком безразлична эта ситуация, и в прощении Вайлет он уж точно не нуждался. Наверное, его даже рассмешило то, что она ставила ему в ультиматум именно это.

Впрочем, простить Чарльза невозможно в любом случае. Это были просто слова, которые вылетели в бессильном гневе.

– Ну и ладно, – зачем‑то сказала Вайлет, пожав плечами.

Похоже, не оставалось другого выбора, кроме как следовать тому единственному шаткому плану, который у неё был.

Вайлет раздражённо сбросила с себя платье. Она уже серьёзно сомневалась, а станет ли Чарльз на самом деле прятать его, или оставит тут, и пусть обнаружит кто угодно. Вампиру ведь, похоже, совсем не было дела до последствий случившегося. Для него такое убийство – сущий пустяк, а на чувства Вайлет ему всё равно. Пусть даже она предстанет перед всеми кровожадной убийцей.

И, наверное, к этому бы и пришло, но теперь уж точно тому не быть. Вайлет сделает всё, чтобы город узнал имя и внешность истинного убийцы – Чарльза. Ей поверят. События в Торнтоне и без того пугали жителей, смертей хватало, а вампира наверняка хоть кто‑то ещё когда‑то видел. Скорее всего, не так уж нереально добиться разоблачения этого монстра.

И пусть его при этом считают человеком, но убийца – именно он.

Перед тем, как выйти из замка босой и в одной сорочке, Вайлет снова оглянулась по сторонам… Что ж, возможно, Чарльз и умудрился исчезнуть отсюда днём, но это ничего не меняло.

Рисковала ли она, вот так открыто бросив ему вызов? Не больше, чем когда связалась с ним. Вампир слишком легко обманывал, у него не было принципов. С чего Вайлет взяла, что он не тронет её и её семью, если играть по его чёртовым правилам?

Нет. Отныне их защита – только в их руках.

 

Глава 11. Последствия

 

– Боже, Вайлет, зачем ты вообще выходила из дома одна? – отчаянно выпалил Алекс. – О чём ты думала?! Мы же с тобой обсуждали опасность этих улиц!

Она вздохнула, отпустив взгляд. Брат беспокоился, и, судя по перекошенному от эмоций лицу, – очень сильно. И это он ещё не знал множества деталей, например, тех, что Чарльз – вампир, с которым Вайлет всерьёз чуть ли не заключила сделку… И к чему это сегодня привело.

– Я сумела убежать, а та девушка – нет. Она приняла весь удар на себя, – срывающимся голосом сообщила Вайлет. Не так уж просто сохранять спокойствие, говоря о событиях сегодняшнего дня. Не помогало даже то, что говорить приходилось завуалированно. Нужна хоть какая‑то исповедь. – Если бы я осталась, возможно, могла ей хоть чем‑то помочь…

Конечно, эти слова не облегчали груз на душе Вайлет, до сих пор подсознательно помнящей, как нож в её руке входил в тело несчастной жертвы. Но хоть какое‑то признание вины, хоть какая‑то попытка выплеснуть разрывающие чувства наружу.