Его мир

– Мне очень жаль, что я заставил тебя пойти против своей сути, – неожиданно сказал вампир, и было в его голосе что‑то совсем уж новое, сбивающее с толку, живое и надрывное. – К сожалению, время мне неподвластно. Если бы мог, вернул назад и не приводил ту девушку в замок.

Вайлет плотно сжала губы. Извинения были лаконичными, но в то же время она не могла не уловить в них слишком многое. Чарльзу действительно было дело до её чувств. Он заставил её убить не потому, что хотел поиздеваться, а потому, что действительно считал её частью своего мира. Хотел облегчить неминуемый переход от человека, к вампиру. Но ошибся. И признавал это. Чарльз! Признавал! Чистокровный могущественный монстр, который привык владеть и собой, и всем вокруг. Вряд ли он когда‑либо считал себя неправым и вряд ли придавал значения тому, что для неё было трагедией. Та девушка не значила для вампира ничего. Но он всё равно жалел о её участи, и давал это понять.

А это значило, что Чарльз всё‑таки отпустит Вайлет, как и обещал. И, судя по всему, это решение далось ему совсем непросто. Интуитивно она чувствовала это. Знала, что вампир не просто не хотел её отпускать, а странным образом чуть ли не переступал через себя, позволяя ей уехать. Он сказал, что жалел о том, что заставил её пойти против своей сути, но в какой‑то степени сейчас сам шёл против своей.

Конечно, можно было относиться к этому как к должному, но Вайлет не смогла. Не теперь, когда впервые за всё это время увидела происходящее его глазами. Во все их предыдущие встречи она относилась к нему так, будто он был частью её мира. Презирала за то, что свойственно его природе. Хотя Чарльз старался вести себя с ней на равных. Он уже давно мог уничтожить всю её семью, а Вайлет насильно обратить и подчинить себе. Но вместо этого Чарльз пытался убедить её, а поняв, что не смог, раскаивался в содеянном.

Разум подсказывал, что будь вампир и вправду таким монстром, каким она настойчиво рисовала его в своей голове, всё было бы совсем по‑другому. Едва ли Чарльз тогда вообще интересовался её мнением, не говоря уж о том, чтобы считаться с ним.

Да, Вайлет не могла понять его природу. Но его самого – могла. Сегодня всё будет по‑другому. Он открывался ей, и она сделает это в ответ.

Сейчас, пожалуй, Вайлет даже хотела этого. В один короткий момент, в эту ночь и последующий день, Чарльз стал ей близок, как никогда. Никогда ни с кем не было и не будет – включая, конечно же, и его. Вернее, в первую очередь его. Попрощавшись с ним, Вайлет постарается и не вспоминать.

А пока она призналась себе, что, как ни странно, наслаждалась его обществом. Даже при том разговоре, который они вели. Даже при всём, что уже было.

Определённо, Чарльз – самое захватывающее приключение в её жизни. Повторить такое едва ли захочется, но, возможно, и забыть тоже. Он перевернул ей жизнь, и впервые за всё это время Вайлет была готова относиться к этому, как к трамплину для новых возможностей.

У неё точно всё будет хорошо.

 

Глава 17. Дальность

 

Её рука продолжала быть в его, а пауза после извинений затянулась слишком ощутимо, но, как ни странно, Вайлет больше не испытывала неловкости ни по одному из этих пунктов. Всё стало гораздо проще с тех пор, как она мысленно примирилась с Чарльзом. И даже простила, по‑настоящему.

Конечно, леди было непозволительно разрешать себя касаться или оставаться с мужчиной наедине, но сейчас Вайлет не беспокоили правила приличия. Даже несмотря на отсутствие выбора. Она была готова примерить на себя ту свободу действий и мыслей, которую олицетворял Чарльз. Сейчас они были в его мире, а не в её.

И ей хотелось узнать о нём больше.

– Так что там с твоими родителями? – спросила Вайлет, никак не комментируя его извинения, да и не видя в этом смысла. – Они были добровольцами? Учёными? Или… Людьми, которых похитили для экспериментов?

Последнее она проговорила чуть дрогнувшим голосом. Ведь знала, что человеческая жестокость могла не знать границ, особенно, когда развязывались руки. И от одной только возможности последнего из озвученных варианта становилось страшно.

– Всё сразу, – Чарльз ухмыльнулся, лёгким движением пальцев погладив её ладонь. Вайлет смутилась, но не убрала руку. Наверное, не хотела хоть чем‑то сбивать вампира от рассказа. – Сначала учёными, искренне и с энтузиазмом ставившими безобидные эксперименты на других людях. Потом добровольцами, потому что решили, что будет нечестно, если первыми бессмертными станут подопытные, а не они сами. Ну а потом, когда родителям удалось создать чудодейственный эликсир, способный исцелить от почти всех болезней, слух о них распространился по всей стране.

Вайлет нахмурилась, осмысливая. Чарльз не снабжал рассказ подробностями, но картинка прошлого всё равно ярко воссоздавалась в её голове, словно вампир передавал всё через прикосновение. Но ведь не мог.

В тот день, в замке, Чарльз раскрыл ей все свои способности. В этом не было сомнений. Просто стоило ей сейчас принять его сущность и настроиться на его волну, как они словно стали едиными. Странная связь между ними помогала понимать всё без лишних слов.

– Интересно, из чего они сделали тот эликсир, – задумчиво проговорила Вайлет, чтобы пока избежать самой мрачной темы, читаемой между строк. О родителях Чарльза пошла слава по всей стране, и, конечно, у них появились завистники, пожелавшие избавиться от конкурентов, ближе всех пришедших к заветной цели…

От одной только догадки, что было дальше, внутри холодными льдинками расползалось отчаяние. Неужели защиту не обеспечивали даже тем, кто почти преуспел в королевском задании? Не разрешалось использовать для опытов только семью его величества?..

– С тем эликсиром, кстати, ничего сверхъестественного или кровавого, – в отличие от неё, Чарльз был спокоен, даже подводя к самому жуткому. Интересно, сколько всего подобного, что было бы самым настоящим потрясением для неё, ему уже довелось испытать?.. – Вокруг нас очень много природных чудес. Достаточно просто видеть. Эликсир был собран из разных сильнодействующих целебных трав, уникальных для самых разных местностей мира. Вместе эти травы и плоды дали такой эффект. Эффект сильный, спасительный для многих. Но не бессмертие. Хотя мои родители верили, что и его можно достичь, взяв что‑то у природы. Её способность к регенерации всегда их поражала.

Вайлет охотно закивала. Почему‑то мысль о том, что его родители не участвовали в кровавых деяниях или истязаниях людей, подбадривала. От неё становилось легко, будто то, какими они были, могло хоть как‑то оправдать Чарльза. Или её, всерьёз простившую ему убийство.

– Так вот, как ты уже догадалась, моих родителей похитили. Шайка фанатиков, считающих себя знатоками человеческой природы и решивших, что добиться бессмертия можно только сломав и полностью перестроив её, – осторожно начал Чарльз, обдумывая, как преподнести ей суть, не раскрывая лишних подробностей.