Эллариония

– Ну так вот, эта гора называется «Пик Гира». В честь легендарного предводителя Игнийцев, но это каждый ребёнок знает. Так вот, мы живём у её подножия. Есть ещё две горы: «Утёс Нека» и самая высокая «Вознесение Вандерии», но все их называют просто Гир, Нек и Вандерия. Раньше нас посещал один торговец, так он говорил просто деревня Гира, а мы и не жаловались никогда!

– Но ведь на Евстрае только вулкан, – тихо произнёс гость. – Ох, всё как во сне…

– И не говори, сынок, райское местечко! Крабов хоть отбавляй, фрукты растут, будто сама Эллария помогает нам, одно плохо – вся молодёжь ушла… Матеус последний из детей остался. Видишь ли, горы дают нам защиту, но и отрезают от внешнего мира, редкие торговцы приплывают к нам на плотах из‑за косы. В основном за панцирями и мясом крабов, но и их добывать скоро станет некому.

– На плотах? За панцирями крабов? Эллария?! – оживился парень. – Вы думаете, что она существует?

Дед Гастод в удивлении раскрыл рот и вытянул руку ладонью вверх:

– Всю жизнь живу на Тефтонге и ни разу не сомневался, что она существует. Пошли‑ка дружок, Вариллия напоит тебя настойкой фиалки трёхцветной. У тебя жара нет, случаем? Дай‑ка проверю, – дед встал со стула и, опираясь на стол, подошёл к Комену, чтобы потрогать лоб. – Вроде негорячий… Досталось же тебе, искатель приключений…

– Я в порядке! Извините… Это ваше дело, и я должен быть благодарен за гостеприимство.

Дед долго с грустной улыбкой смотрел на Комена. Здоровый глаз прыгал с лица на волосы, с волос на одежду и задержался на левой руке. Альбос тоже невольно взглянул на руку, и зрачки его округлились. Печати – гордость и сокровище Комена, потухли, оставив лишь блёклый след. Теперь они выглядели скорее как незаурядная и порядком выцветшая татуировка.

– Эээ, это, я могу объяснить! – сглотнув образовавшийся в горле ком, сказал Комен.

– Не надо, сынок, меня не волнует твоё прошлое, тебе и так уже достаточно досталось. Только пообещай мне одну вещь, за это я стану относиться к тебе как к родному.

Альбос растерялся:

– Но… Как я могу пообещать что‑то, не зная о чём речь?

– Не бойся, я ничего не стану требовать. Матеус – мой внук, помог тебе. Кроме него у меня почти никого не осталось. К тому же он очень добрый и доверчивый парень, – Гастод подошёл к ведру с чистой водой, зачерпнул и не спеша отпил. – Я прошу, чтобы однажды ты отплатил ему той же монетой. Пусть это будет через месяц, а может год, неважно.

– Уважаемый Гастод, я постараюсь сделать всё, что от меня зависит, правда, но я ничего особенного не умею, поэтому, извините, я не уверен…

Дед опустил черпак в ведро и повернувшись внимательно осмотрел гостя:

– Ладно, может быть, я многого прошу. Я вижу, ты доел, идём‑ка…

Старик не успел договорить, как с улицы донеслись голоса и в дом вбежал радостный Матеус:

– Деда, деда! К вам с утопленником пришла баба Варка! Ха! Я сбе́гал и рассказал, что спас человека!

– Дорого́й Гастод! – низенькая старушка приветствовала выходящего из хижины деда. Опираясь на тонкую резную тросточку из древесной ветки, она широко улыбалась. Одета она была в поношенное серое холщовое платье и красный платок на голове. На ногах из‑под полы платья проглядывали растоптанные сандалии. Шею украшало длинное ожерелье с резными кубиками, сделанными из такого же красного дерева, как и трость. Рядом со старушкой переминался с ноги на ногу бугай с косым взглядом и взъерошенными волосами. Комен подумал, что здоровяк пришёл за ним, и в ожидании неприятностей остановился в тени, под навесом у входа в дом.

– Варка, дорогая, как я рад тебя видеть! Мой дом всегда открыт для тебя, как сердце искателя открыто взору птицы Эбису! – старик расправил плечи и разгладил бородку. Комену показалось, что он вдруг стал выше и моложе.

– Проходите скорее, наш завтрак ещё не остыл! – зазывал Гастод.

– Ох, милый друг, как и тринадцать лет назад, твои речи – услада для моих ушей. Но, прошу, я прибежала сюда, как только малыш Матеус рассказал мне о странном бедняге, что попал в кораблекрушение во время вчерашнего шторма!

– Бабушка, я уже не малыш! – вставил Матеус, бегая по кругу.

– Конечно, малыш, конечно! Познакомьте же нас с гостем, не нужно ли ему залечить раны?

Стоя в тени крыши веранды Комен чувствовал, что опасности нет, но что‑то во всех присутствующих настораживало, головная боль мешала сосредоточиться и определить в чём дело.

– Наш гость, кхм, он… Вот же он! – дед махнул рукой в сторону Комена, стоя́щего около деревянной балки, удерживающей навес. – Думаю, он сам вам всё расскажет, проходите в дом!

Варка попросила сопровождающего её здорового бугая остаться в саду и поиграть с Матеусом.

– Пусть детишки поиграют, Пегу нужно больше общаться со сверстниками, – с милой улыбкой сказала старейшина деревни. Достав из складок платья маленькое стёклышко и тщательно протерев его, Варка продолжительное время рассматривала пришельца:

– Бедняжка! Гастод, что за гостеприимство! Принеси мальчику другую одежду, он же весь в лохмотьях!

– Так у меня ничего и нет на него, – изумился дед.

– Загляни‑ка в сарай, неужели Когтар забрал всю одежду, когда уходил?

– Хм‑м, может что‑то и осталось, – ответил Гастод глядя исподлобья и медленно поковылял в сторону заднего двора.

– Так как же тебя зовут, юноша? – мягкий голос старейшины обращался к Комену.

– Комен, кажется…

– Кажется? Матеус сказал, что ты здорово ударился. Помнишь что‑нибудь о случившемся? Где твои близкие, родители?

Глаза старушки смотрели с лёгким прищуром, как будто она не доверяла пришельцу и пыталась вывести его на чистую воду. Этого Комен боялся больше всего, ведь и сам понимал, как его появление в деревне выглядит со стороны. Помню всё, только не помню, как к вам попал. Шикарно. Соврать что ли?

– Извините, я действительно потерял память. Всё, что я помню – это лица некоторых знакомых. Кто‑то из них наверняка был моим другом и беспокоится обо мне. Я понимаю, что случилось что‑то страшное, но что… – Комен встретился с Варкой взглядами, прижал подбородок к груди и опустил глаза.

– Вот как… Дай‑ка мне свою руку, – сказала старейшина, и Комен, поколебавшись, положил перед ней ладонь. Варка взяла ладонь двумя руками и, мягко массируя фаланги пальцев, стала насвистывать незнакомый парню мотив. Рука заметно нагрелась, ладонь вспотела.

– Интересно, очень и очень интересно! Значит, ты либо действительно ничего не помнишь, либо искусно контролируешь внутреннюю энергию и не хочешь делиться воспоминаниями. Глядя на тебя, я бы ни за что не подумала, что ты маг высшей ступени.

– Маг? Нет‑нет, что вы, я в эту чепуху не верю. Только вот что‑то с печатью случилось, но я думаю, что разберусь, как только вернусь домой!

Варка долго внимательно смотрела в растерянные глаза Комена, потом на руку, всё время поглаживая большими загорелыми пальцами его бледную ладонь.

– И где же твой дом, мальчик?

Идьдраир, Сол его задери. Как бы его описать, чтобы Варка точно поняла место, но не поймала на лжи?