Эскадрон, сабли наголо!

– В колонну по шесть! – донесся крик подполковника Бомбеля. – Направляющим – первый эскадрон! Дистанция между эскадронами – десять шагов, между рядами колонн – три шага! По‑олк, марш!

Ряды драгун шли ровным шагом по широкому ровному выгону.

– Смирно! – ровно за десять шагов до принимающих парад кричал каждый из эскадронных командиров. – Сабли‑и вон! На плечо! Равнение направо!

Тимоха выхватил из ножен свою и, положив ее тыльем (стороной, обратной заточенному лезвию) на правый погон, старался ехать как можно ровнее. Вот и новое полковое начальство с генералом. Портнягин, улыбаясь, что‑то оживленно рассказывал полковнику с выделяющимся на его лице большим, орлиным носом. Тот кивал в ответ и внимательно разглядывал проходящие мимо ряды теперь уже его полка.

– Эскадро‑он, сабли!

– В ножны!

«На первой команде клинок на две трети вставляется в ножны, вот так, – шептал про себя Тимоха, работая саблей. – На второй команде резко кидаем его в ножны. При этом спина прямая, держимся по команде смирно».

– Вольно! – наконец донесся крик капитана.

Ну а теперь можно принять свободную позу.

– Все, парад закончен, всем спасибо, все свободны, – пробормотал он, косясь на правофлангового унтера. – Виноватым выволочка, общественное порицание, позор и штрафные работы, всем остальным – чистить лошадей и готовиться к дальнему выходу.

– Чего ты там бубнишь? – взглянул на Тимофея следующий справа младший унтер‑офицер.

– Да я говорю, запасные саквы под овес нужно бы подшить, Ефим Силович, – ответил отделенному командиру Тимоха. – Ежели впереди у нас такой долгий выход намечается, так побольше верхами приторочить его надобно.

– Это да‑а, – задумчиво куснул ус едущий рядом ветеран. – Но и на цельный месяц фуража ты ведь эдак все одно на себе не сумеешь вывезти. – А окоромя него, еще сколько с собой надобно будет тащить! Эх, вот же сподобило начальство в такую‑то пору нас из крепости гнать, – крякнул он недовольно. – Самое гнилое время – этот февраль месяц на всем Кавказе будет.

– Так говорили же вроде, что в ноябре самое гнилое? – с невинным видом спросил его Тимоха.

– И ноябрь тоже! – буркнул расстроенный унтер и покосился на молодого драгуна. – Да‑а, говорил, а чего ты там фыркаешь?! Тут, Тимка, даже и с самого октября и аж по середину марта эдакая неудобь. Все время ветра порывистые дуют, снег вперемешку с дождем идет, да собачий холод до костей пробирает. Оно вроде и не такой сильный этот мороз, как у нас в Рассеи, но какой же он противный, зараза!

– Зато потом жара невозможная все время стоит, – вставил свое слово едущий с левого бока Герасим, – Кавказ, едрит его через коромысло!

Эти и следующие сутки были суматошными, первый и второй эскадроны спешно готовились к выходу.

 

Глава 2. Придорожная крепость

 

– Ну что, Илья, тут будем прощаться? – проговорил Огнев. – Нам направо, к Севану, а тебе прямо, к Шуше идти. – Вот она, та самая развилка, про которую Васиф нам говорил. А вон гляди, и он сам сюда скачет.

Навстречу колонне драгун из‑за поворота в горном распадке выехала пара десятков конных татар.

– Капитэн, путь свободна! – выкрикнул их старший. – Мало‑мало ехать, потом аул будет, там отдыхать.

Первый эскадрон капитана Самохваловского пошел дальше на юг, в сторону Карабаха, а драгуны Огнева свернули на западную часть дороги, которая вела вдоль озера Севан к Эривани. Сто двадцать шесть драгун, три десятка казаков и пара десятков гянджинцев из бывшего войска хана ехали сейчас в этом отряде. Повозок в нем не было – фураж, провиант и все необходимое для долгого пребывания вдали от основных сил везли на верховых лошадях.

Село Чепли располагалось в горной местности около реки Лев. Было оно небольшим. От силы два десятка сложенных из камня хижин, крытых сверху соломой, виднелись на склонах.

– Здесь отдыхаем пару часов, затем снова в путь, нам засветло еще пару десятков верст нужно будет успеть пройти, – распорядился командир эскадрона. – Подпоручик Кравцов, твой взвод в карауле, людей наполовину разбивай и выставляй их с двух сторон, неподалеку от аула. Особый пригляд за западной дорогой ведите. Отсюда до Эриванских земель уже не так и далеко.

В низине, там, где виднелись низкие строения аула, стелился дымок. Похоже, артели развели костры, драгуны грелись у них сами и готовили скорый перекус. Тимофей стряхнул дождевые капли со ствола мушкета и поежился. Рядом, завернувшись в плащ и примостившись за большим камнем, грыз ржаной сухарь Савелий.

– Любит Сергей Иванович наш взвод, – жуя, пробормотал он. – Как вдруг какой караул или же дальний разъезд, так четвертый отправляет. А как лагерь обиходить, палатки выставить, костры запалить – так это третий или второй.

– А чего ты хочешь, служба фланкеров – она такая, она завсегда боевитей, чем у линейщиков, – ответил ему Наум и кивнул на прислоненное к камню, завернутое в холстину короткое ружье. – С того к нам и собрали все эти, которые с винтовальными стволами.

– А‑а, дурное оружие, – отмахнулся Малаев. – Для штыкового боя винтовальный карабин вовсе даже не пригодный: заряжается он долго, капризный, через каждые три‑четыре выстрела ему в замке дырку прочищать к дульному заряду нужно. То ли вот дело – наш мушкет.

– Э‑э, ты, брат, так не скажи, – покачал головой Наум. – Зато у меня на три сотни шагов прицельно против ваших полутораста пуля бьет. Вы из шеренги в белый свет наугад лупите, а у меня каждый выстрел свою цель находит.

– А ну, тихо вы, спорщики! – рявкнул Федот. – Кажись, скачет кто с Эриванской стороны. Может, Васифа люди с огляда возвращаются?

– Да не‑ет, наши татары все уже давно в аул обратно заехали, – Савелий засыпал сухарные крошки в рот и прилег на камень рядом с Тимофеем. – Гляди‑ка, а ведь точно кто‑то скачет. Ну и глаз же у тебя, Федот Васильевич! Чего делать‑то будем?

– Как их благородия и наказывали, сидим скрытно, пропускаем через себя всех и потом выходим им за спину на дорогу, – вглядываясь в дальние фигурки, процедил старший секрета. – А там уж дальше как пойдет. Ну, все, Савелий, нашим знак давай, и дальше лежим тихо.

Через несколько минут мимо скрытого за камнями поста проехали семь всадников. Двигались они сторожко, оглядывая горные склоны. Все в черных лохматых шапках и накинутых на плечи бурках. В руках у троих виднелись ружья. Тимофею показалось даже, что он почувствовал на себе их цепкие взгляды, и он сильнее прижался к камням.

– Не‑е, это уж точно не караванщики, те так боевито не держатся, вишь, как волки, все вокруг оглядывают, – прошептал лежащий рядом Савелий. – Ну, чего, Васильевич, выходим, что ли? Отъехали ведь уже!

– Лежать! – рявкнул тот. – Рано пока! Ежели их спугнем раньше времени, не удержим у себя, прорвутся обратно и донесут о нас. А может, это и вовсе даже не эриванские? Может, это карабахские или нахичеванские? С ними‑то у нас никакого разлада нет. Тьфу ты, тут ведь сам черт ногу сломает, пока разберешь, кто есть кто!