Эскадрон, сабли наголо!

Всадники отдалились уже на две сотни шагов от секрета и приблизились к тому месту, где находился основной русский караул. Им осталось еще немного проехать по дороге, и аул с расположившимся в нем эскадроном будет у них как на ладони.

– Наум, ты на месте выцеливай сверху, остальные за мной! – резко скомандовал Федот, и трое драгун, выскочив из‑за камней, поспешили вниз по склону.

Выбегая на дорогу за Малаевым, Тимофей услышал один, потом второй одиночный выстрел, а затем уже грохнул целый залп.

– Штыки, братцы! – крикнул старший караула, пристегивая свой к дулу мушкета.

«Толку‑то от них в россыпном строю против конницы, – думал Тимофей, доставая клинок из чехла. – Только бы ребята положили там бо́льшую часть, иначе ни за что не удержим татар! А может, там всех одним залпом с коней собьют?»

Топот копыт разрушил все надежды, на них во весь опор неслось несколько всадников в черных лохматых шапках.

– Целься лучше, братцы! – крикнул Кошелев и щелкнул взводимым курком мушкета.

«Двое, а нет, их трое, один чуть отстал и скачет за двумя передними! – пронеслось в голове у Гончарова. – Нужно стрелять наверняка, иначе они их всех тут стопчут и порубят».

Мушка легла в такую неудобную прорезь хвостовика‑целика и замерла на груди у правого всадника. Шагов пятьдесят, даже уже чуть меньше оставалось до него, когда драгун плавно выжал спусковой крючок.

Три выстрела грохнули почти одновременно. Два пробитых тяжелыми пулями в упор тела выпали из своих седел. Кони без хозяев неслись дальше, и, чтобы его не затоптали, Тимоха резко бросился к обочине. То же самое одновременно с ним сделали и Савелий с Федотом.

Пригнувшийся к гриве вороного жеребца, за порожними конями несся последний, третий всадник.

– Уходит! – крикнул Кошелев. – Наумка! Бей его, гада, бей!

Тимофей выхватил пистоль из накинутой на плечо кобуры и, старательно прицелившись, выстрелил вслед скачущему. Мимо! Он досадливо поморщился и погладил плечо. Лишь бы шов опять не разошелся. Да, вроде бы смягчил удар приклада подложенный заранее матерчатый валик.

– Наумка, ну, чего ты ждешь?! – Уйдет ведь! – кричал Федот, орудуя шомполом в стволе мушкета. – Ну‑у!

«Бам!» – резко ударил выстрел со склона. Шагах в семидесяти от передового секрета конь на полном скаку вздыбился, и его вынесло силой инерции прямо на камни.

– Попал, гляди‑ка, попал! – заорал в восторге Савелий и рванул по дороге. Вслед ему бежали и Федот с Тимофеем.

– Да‑а, все‑е, готовый, – вздохнул Малаев, ощупывая лежащего на камнях всадника.

– Конечно, готовый, сам, что ли, не видишь, как у него шея повернута? – проворчал Кошелев. – Несся‑то он как, как несся! Небось, уже думал, что проскочил нас, спасся, а тут вдруг пуля в коня ударила. Гляди, как удачно Наумка попал, прямо под лопатку она ему сверху зашла.

Со стороны аула показалась группа бегущих людей, и вскоре тройку из выносного секрета обступили ребята из основного караула.

– Не упустили! Всех троих уложили! – радостно прокричал унтер‑офицер, завидев лежащее на камнях тело всадника. – А мы слышим, вы тут бахаете, ну, думаем, все, прорвались через вас татары! Как пить дать прорвались! Сами‑то все целы, никого не посекли?

– Да мы‑то целы, Ефим Силович, – пожав плечами, ответил командиру Федот. – Думали, может, языка тут получится взять, но вона, сами же видите, как он расшибся.

– Да ладно вам тужить, у нас есть уже там подранок, – отмахнулся Сошников. – Главное, что никто от нас прочь не ускакал, всех семерых мы тут вот, на этой дороге прихлопнули. Капитан точно будет доволен. Молодцы, братцы! А вон и наши сюда из аула скачут.

С отправкой дальше по тракту чуть задержались, но вот господа офицеры допросили через толмача раненого и наконец отдали команду готовиться к выходу.

Тимофей, обжигая губы кипятком, дохлебал свой травяной чай, сунул в карман недогрызенный сухарь и пошел вслед за остальными драгунами к лошадям.

– Еще пара дней пути нам осталось, – словно бы с человеком, разговаривал он с Чайкой. – Не капризничай, стой смирно, а ну‑ка, – и, приноровившись, затянул туже подпругу. – В крепости пока квартировались, шибко ведь застоялась, самой бегать хотелось, вот и не жалуйся теперь!

– Эскадрон, по коням! Сади‑ись! – донеслась команда капитана. – В походную колонну по двое. Четвертый взвод в авангарде и арьергарде. Колонна, ма‑арш!

Первыми на запад проскакали три десятка казаков с гянджинцами Васифа. Затем проследовал подпоручик Кравцов с двумя отделениями, а чуть позже пошла и основная колонна эскадрона.

– Пошли помалу! – скомандовал своему отделению Сошников. – Во‑от как раз за три сотни шагов от остальных и будет наше место в заслоне.

Несколько селян, вышедших к дороге, провожали взглядом уходящих русских. Двое стариков, опираясь на клюки, о чем‑то оживленно между собой судачили.

– Вишь оно как – не боятся уже нас, – кивнул на них едущий рядом Савелий. – Это поперво́й все забились по углам и, как мыши в своих норах, сидели. – Рус, рус олдурмэ! Не убивай нас! А как только с ними серебром начали расплачиваться, так сразу ожили и даже торговаться начали.

– Кавказ – тут всегда эдак, братцы, – обернувшись, сказал им Чанов Иван. – Одной рукой они кинжал за спиной держат, а другой товар для торговли тебе протягивают. Зевать только тут нельзя, а то и серебра одним разом лишишься, и башки своей, а горец‑то все одно с барышом останется.

Лошади проехали то место, где буквально час назад стоял караул с передовым секретом. Крови на камнях уже не было, потеплело, и с неба опять шел мелкий противный дождь вперемешку со снегом, смывающий все следы.

– Местным трупы отдали, вот сами и схоронят их, как и положено, по своему обычаю, – донесся до Гончарова разговор Сошникова с Федотом. – А за это все, что нужно, с них себе заберут, наши одно лишь только оружие с убитых татар сняли. Ну а нам теперь до Басаргечара побыстрее бы нужно добраться. Вишь, вон как хорошо с этим разъездом получилось? Не ждут нас пока что в Эриване с этой, с Гянджинской стороны. Потому легко можем к нужному месту пройти.