Ещё более Дикий Запад

Милисента спала, свернувшись калачиком в кресле, к счастью, довольно большом. Она подложила под щеку ладони, во сне хмурилась, кривилась, вздыхала и выглядела при этом совершенно беспомощной, отчего вдруг появилось непреодолимое желание защитить ее.

От всего.

От всех.

Желание не то чтобы странное или неожиданное. Но Чарльз просто стоял и смотрел, удивляясь сам себе. Стоял и…

– Думаю, – шепотом произнес Орвуд, – стоит обсудить сложившуюся ситуацию ввиду новых обстоятельств.

И пальто свое на Милли накинул.

И… правильно, в доме сыровато, прохладно, этак и заболеть недолго. Но почему‑то было до боли обидно, что у Орвуда пальто имеется, а у Чарльза нет.

– Согласен. – Чарльз заставил себя отвернуться. – Здесь?

– Почему нет. – Некромант прикрыл глаза. – Ее все одно тут нет.

– В смысле?

– Она за гранью.

– И…

– И вмешиваться не стоит. Что бы она ни видела, поверьте, пока она сама с этим не разберется, мы ничего не сможем сделать.

– Что это вообще за… – проворчал Эдди и мрачно взглянул на некроманта. И кажется, не только он.

– Сны… – Тот пожевал губу. – Сны – субстанция до крайности хрупкая. Я читал работы физиологов, полагающих, что сон есть эхо работы разума. Думаю, в чем‑то они правы. И образы, которые предстают перед нами во сне, зачастую есть преображенное сознательным или бессознательным представление о мире тварном.

– А можно попроще? – Эдди подошел к сестрице и коснулся головы.

– Если попроще, то разуму нужен отдых едва ли не больше, чем телу. Он запоминает все когда‑либо увиденное или услышанное, а после, во сне, осмысляет. Мы же видим лишь некоторые проявления этого процесса; как полагают некоторые ученые, сугубо физиологического.

Эдди проворчал что‑то неразборчивое.

– Однако есть и другая точка зрения, о которой вы наверняка слышали. Сны есть то, что увидено душой. Она покидает тело и путешествует… у кого‑то дальше, у кого‑то ближе.

– Хороший шаман идет своей дорогой, – заметил орк, прислонившийся к стене.

– Интересно, что среди людей весьма редко встречаются те, кому подвластны подобные, скажем так, путешествия. Ясновидцы и предсказатели…

– Мошенники. – Эдди почесал кулак. – Знавал я одного такого провидца… за его голову сотку обещали. Он мне напророчил, что поеду на Восток, стану богатеем и женюсь на благородной. Идиот. Но сотку дали.

Предсказателя стало даже немного жаль.

– Да, аферистов много, но есть и те, кому действительно открыто куда больше. Но ведь вам самому это известно, не так ли. – Некромант поглядел на Эдди, и тот смутился. – В вас много иной крови. А среди орков, насколько я знаю, довольно часто встречаются способные провидцы.

– Нечасто. Хорошего шамана попробуй найди, – вздохнул Эдди. – Небось, когда бы был хороший шаман, он бы упредил.

– Возможно. Я вижу, что ваша связь с материальным миром гораздо слабее, чем моя или вот его. – Орвуд указал на Чарльза. – И полагаю, что вы частенько видите куда больше, чем способны объяснить.

– А Милли при чем?

– У вас общая кровь.

– По папаше только если.

– А ваш отец, он ведь не был в полной мере человеком?

– Полукровка, – буркнул Эдди и поскреб затылок. – Моя бабка была внучкой шамана. А дед – он тоже не совсем чтоб человек. Матушка говорит, во мне всякого намешано, а потому не пойми что и получилось.

– Уверяю, все не так уж плохо. Вам просто, как мне кажется, не хватает знаний. И уверенности в себе, – поспешил утешить Орвуд. – Но возвращаясь к вашему вопросу. Я чувствую, что граница миров истончилась, как бывает, когда кто‑то заглядывает за грань. Ваша сестра, во‑первых, имеет подходящую кровь, пусть малую часть ее, но все же. Во‑вторых, полагаю, во время вашей поездки вы столкнулись с чем‑то, что оставило свой след.

– Оно опасно?

– Все в какой‑то мере опасно. – Орвуд пожал плечами. – К сожалению, мне дана власть над материей, но не тонким миром. Вот моя сестра могла бы сказать больше.

– У вас и сестра имеется?

– Даже две. – Некромант слабо улыбнулся. – Но они редко покидают поместье. Эва родилась весьма чувствительной. Ей сложно находиться среди людей. А Виктория… впрочем, неважно. То, что я знаю, я знаю от Эвы. И она утверждала, что тот, иной мир начинает представлять опасность, лишь когда ты веришь в его реальность. Тогда она и становится реальной.

– А как понять, верит ли Милли?

– Никак. – Орвуд поглядел на Чарльза. – К сожалению.

– А если разбудить?

– Не стоит.

– Почему? – Чарльз отметил, как хмурится во сне Милисента, как движутся ее губы, словно она беседует с кем‑то невидимым.

– Потому что, во‑первых, человек не способен вовсе обходиться без сна. Рано или поздно она снова заснет. И чем сильнее будет ее усталость, тем глубже она провалится в тот мир. Во‑вторых, я не чувствую опасности.

Последнее нисколько не успокаивало.

– В‑третьих, кровь шамана ее защитит…

Хотелось бы верить.

– Ну и в‑четвертых, я, с вашего позволения, поставлю метку. И если жизненные показатели начнут падать, тогда мы и попробуем ее разбудить.

– Попробуем? – Похоже, Эдди эта концепция тоже пришлась не слишком по душе.

– Увы, далеко не всегда получается. Да и плохая идея. Честно. Если душа далеко за гранью, привязка ее к телу истончается. И не факт, что, разбудив тело, мы вернем и душу.

Что‑то стало совсем нехорошо.

– Повторю. Пока нет поводов для беспокойства.

Это смотря у кого. Чарльз вот чувствовал себя чрезвычайно обеспокоенным.