Галактика на ладони

– Представляешь, Ал! Он вчера часа два возился с нашими главными двигателями. И теперь мы можем лететь на тридцать процентов быстрее, чем раньше. А топлива при этом тратим меньше.

– Настоящий волшебник, – я изумлённо поднял брови.

– Да, – гордо заявила Белла. – Гримпиус – он такой!

Я с сомнением покачал головой. Больно уж высоко Гримпиус задрал планку – сможет ли он удерживать её дальше?

 

Но он смог. Чёрт побери, он смог! Более того – маленький бородатый механик, сам того не зная, сделал мне просто роскошный подарок.

Это произошло на Тирене. За те два года, что я здесь не был, тиренцы успели отстроить изумительный космопорт. В воздухе над ним, словно мухи, кишели туристические корабли. Охота на дроподонов пользовалась бешеной популярностью, несмотря на заоблачную стоимость лицензий.

Бескрайнее, словно океан, посадочное поле было забито частными яхтами. Иные из них размерами напоминали крейсер. Корабли то взлетали, то садились, ремонт и погрузка шли круглосуточно.

Мы решили воспользоваться этой возможностью, чтобы Гримпиусу было сподручнее изготовить ложный радиотелескоп. В суматохе тиренского космопорта никто бы не смог ничего заметить.

Мы с Линой и Йугу отправились на туристическом глайдере навестить старых знакомых – икутов. Фолли и Лусия отсыпались в гостинице при космопорте. На корабле остались только Марк, который не выходил из своей каюты, Гримпиус и Белла.

Икуты процветали. Неказистые чумы внутри были обставлены по последнему слову техники. Впрочем, сохранилось и несколько традиционных жилищ – в них ночевали на тюленьих шкурах любознательные туристы.

Унал по‑прежнему водил гостей на охоту. Даже деревянная колотушка у него была та же самая. Ну, или очень похожая.

– Не скучаешь по тихой жизни, дружище? – спросил я его.

Унал весело помотал головой.

– Некогда скучать, – ответил он. – Каждый день туристы со всей Галактики. Только успевай считать денежки. Завтра открываем театр – гостям нужна и культурная программа.

– А как поживает Мэйо? – спросила Лина. Надо же! Ведь не забыла имя моей несостоявшейся невесты.

– Мэйо теперь в городе, – с гордостью сказал Унал. – Представляет икутов в парламенте Тирены.

Я хотел угостить Лину мозгом дроподона, но не вышло. Маленькая порция экзотического лакомства стоила космических денег, а заказывать её нужно было за три недели.

 

Когда мы вернулись в космопорт, я не смог удержаться от хохота. Нет, с макетом радиотелескопа всё было в порядке. Чаша антенны аккуратно склёпана из стальных листов. Приёмное устройство, сваренное из водопроводной трубы, выглядело точь‑в‑точь, как настоящее.

Меня рассмешила надпись над шлюзом. Золотые буквы, сияющие в солнечных лучах, гласили: «Милашка Белла».

– Гримпиус, что это? – поинтересовался я, держась за живот.

– А что? – удивился гном. – Этот чёртов декан ободрал своим катером надпить, когда швартовался к шлюзу. Я и решил аккуратно поправить. Хорошее название, мне нравится!

Гримпиус гордо задрал бороду к светлому тиренскому небу. А потом доверительно продолжил:

– У нас хороший корабль, сынок. И отличная команда!

– Не то слово! – простонал я сквозь смех.

– Так‑то, Лина, – всё ещё смеясь, сказал я любимой жене, когда мы добрались до каюты. – Мужчины всегда найдут способ переделать этот мир по‑своему.

– Это уж точно, – согласилась Лина. – И всё‑таки, «Малышка Белла» звучит намного лучше.

– Да я и не спорю, – улыбнулся я. – Завтра попрошу Гримпиуса исправить.

 

***

Вот и ледяной шарик Тирены растаял за кормой, утонул в бесконечной тьме Большого Космоса. «Малышка Белла» вывела главные двигатели на полную мощность и на сверхсветовой скорости понеслась к цели.

Мы не стали задерживаться в системе Стендинга. Ничего интересного там не было – несколько шахтёрских посёлков, разбросанных по трём планетам, неподходящим для нормальной жизни, да грузовой терминал.

Систему Стендинга колонизировали относительно недавно. Основную её ценность составляли богатые залежи платиновой руды на внутренних планетах и гигантские запасы углеводородов на газовом гиганте, который болтался поодаль от местного солнца.

По мере добычи всё это богатство вывозилось на Тирену, а оттуда перебрасывалось на десяток промышленных планет.

Ирония судьбы, да? Не один десяток лет по орбите Тирены сновали современные грузовые корабли, заправляясь на огромной газовой станции. А внизу, на ледяной корке планеты люди с самострелами, рискуя жизнью, гонялись за бронированными чудищами. И никому не было до них никакого дела, пока один азартный курсант факультета экзологии не поучаствовал в такой охоте. А потом через голову декана не пропихнул в ректорат курсовую работу с проектом освоения Тирены. Упор в этой курсовой я сделал именно на туристический потенциал планеты.

Потому‑то я и волновался о судьбе икутов. Ведь нам всегда свойственно переживать за то дело, к которому мы приложили руки.

 

Покидая систему Стендинга, мы на досветовой скорости отошли подальше, чтобы выйти из зоны досягаемости радаров слежения. Мало ли, какому скучающему чудаку‑диспетчеру взбредёт в голову отследить наш курс! Зачем давать хорошим людям лишний повод для любопытства?

Оба наших пилота отдыхали. Им и так приходилось несладко – все хоть сколько‑нибудь сложные вахты они честно делили на двоих. Поэтому в простых ситуациях я старался подменять Лину и Фолли при первой возможности.

Гримпиус возился на корабельном камбузе – обучал робоповара печь бисквитные пирожные. А я воспользовался возможностью поболтать с Беллой наедине.

– Белла, можно я задам тебе несколько вопросов, просто из любопытства? – осторожно начал я.

– Конечно, Ал, – охотно откликнулась СУПРУГА.

– Только не обижайся, пожалуйста, если мои вопросы покажутся тебе бестактными, ладно? Ты – самый необычный человек из всех, кого я встречал. Мне интересно хоть чуточку понять, каково это – быть тобой.

– А ты неплох в комплиментах, Ал, – одобрительно сказала Белла. – Давай свои вопросы.

– Вот у меня есть руки, ноги и… прочие части тела. Я их ощущаю. Они мои, но я не считаю их собой. Они как бы принадлежат мне. А ты как ощущаешь корабль?

– Примерно так же, – задумчиво ответила Белла. – С той разницей, что корабль можно поменять, а я останусь прежней. Хотя, как знать – может, разницы и нет? Ты ведь не пробовал поменять тело?