Горчаков. Канцлер

Я насчитал четверых – двое выскочили из‑за столика в углу, один показался у двери на кухню, а здоровяк за стойкой полез куда‑то вниз и через мгновение вынырнул с «томми‑ганом» в руках. Однако я оказался быстрее: вскинул обрез и один за другим выпустил два заряда дроби. Несколько бутылок со звоном разлетелись вдребезги, и бармен с криком повалился на пол. Парочку в проходе между столами пришлось отшвырнуть магией, а с четвертым разобрались байкеры, превратив дальнюю стену ресторана в решето.

– Почти как дома у мамаши Кеннеди, правда, бро? – Гризли отшвырнул опустевший магазин. – Смотри, там еще – на лестнице!

Главный зал мы отвоевали за несколько секунд, но подкрепление не заставило себя ждать. В полумраке слева замелькали вспышки выстрелов, и моя магическая броня застонала, принимая урон.

– Осторожнее! – Я выставил руки вперед, расширяя Щит. – Не подставляйтесь, парни. Целитель из меня паршивый.

Зато боевой маг – очень даже ничего. Мне даже не пришлось выпускать из рук дробовик, чтобы бросить в проход на лестницу пару заклятий. Не самых мощных и убойных – но стрельба оттуда сразу же прекратилась. Горыныч на мгновение осветил корчившихся на ступеньках головорезов – и с сердитым рычанием умчался вверх, на второй этаж. Я без особых усилий управлял огненным змеем, заставляя его не только распугивать врагов, а еще и работать этакой лампочкой. Вряд ли дон Версетти экономил на электричестве, но яркий свет местные явно не любили. И наверняка уже давно привыкли к пропахшему виски и сигарным дымом полумраку.

А нам приходилось наступать чуть ли не вслепую, паля по каждой тени. Я благоразумно рассудил, что порядочные граждане в такой обстановке предпочтут остаться у себя в апартаментах и забиться под кровать – и уж точно не полезут под пули. А тех, кто выскакивает навстречу, как черт из табакерки, да еще и с железками в руках, следует считать мишенью.

– Поднимаемся выше, – скомандовал я, лязгнув затвором. – И поглядывайте назад – вдруг эти парни уже вызвали кавалерию?

Патроны закончились, я просто вышвырнул опустевший дробовик и взялся за пистолеты. На четвертом этаже мафиози уже не прыгали навстречу, как сумасшедшие, а предпочитали отсидеться за дверями, но это им не слишком‑то помогало. Тупоносые пули сорок пятого калибра прошивали тонкое дерево, как бумагу, и за каждым выстрелом слышался или стук падающего тела, или болезненный вопль.

– Эй, оставь нам хоть кого‑нибудь! – Гризли вжался в стену и принялся перезаряжать «кольт». – Ты вообще промахиваешься?

– Любой промахивается. – Я выщелкнул на пол опустевшие магазины и полез в карман за следующими. – И в том коридоре мишеней хватит на всех.

На предпоследнем этаже нас все‑таки зажали. Снизу так никто и не пришел, зато из коридора прямо напротив лестницы мафиози лезли, как тараканы. То ли где‑то здесь здание было напрямую связано с соседним, то ли местные головорезы устроили тут казарму – их оказалось раза в полтора больше, чем нас.

На полу уже лежало около десятка тел, весь этаж понемногу затягивало серым дымом от выстрелов – но мутный полумрак продолжал огрызаться беспорядочной пальбой из всех калибров. И даже заклятья почти не помогали – целиться было, по сути, не в кого, а крушить стены родовым Даром я пока еще не собирался: дом над «Соколом» построили чуть ли не в самом начала столетия, и избыток боевой магии вполне мог обрушить крышу и верхний этаж прямо нам на головы.

– Мы их задержим. – Гризли осторожно высунулся из‑за угла. – Поднимайся дальше, пока мистер Версетти не удрал.

Мне не очень‑то хотелось оставлять парней без Щита, но особого выбора, похоже, уже не было: штурм мафиозного логова занял куда больше времени, чем я рассчитывал. И если дону уже успели доложить, что по его душу пожаловал сильный Одаренный, ему вполне могло хватить ума не дожидаться, пока мы пробьемся на самый верхний этаж – и сделать ноги.

Значит, с личной охраной Версетти мне предстояло разбираться фактически в одиночку. Впрочем, я не слишком‑то переживал: резерв уже успел полностью восстановиться после вчерашней охоты за снайпером. Источник до сих пор не мог толком настроиться на меня из‑за океана, зато личная сила Дара как будто даже чуть подросла. Если раньше я едва дотягивал до третьего магического класса, то теперь, полагаю, смог бы выдать что‑то около второго. Безусловно, пока еще нестабильно и только в моменты наивысшего напряжения.

В такие, как сейчас.

Магия привычно наполняла мое тело, заставляя двигаться еще быстрее, чем позволяло плетение Хода. А спускавшиеся мне навстречу головорезы, наоборот, – будто с каждым мгновением всё замедлялись, превращаясь из противников не то в боксерские груши, не то в мишени.

Почти застывшие на месте.

Двоих я срезал из пистолетов, а третьего уложил голыми руками – просто поднырнул под ствол винтовки и ударил локтем, ломая ребра и отбрасывая тело, будто тряпичную куклу. Их дружки смекнули, что дело плохо, а вот удрать уже не успели. Я одним прыжком махнул через целый пролет и выскочил с лестницы в коридор, стреляя на ходу. Кусочки раскаленного свинца догоняли неторопливые фигуры и врезались в одежду, оставляя аккуратные круглые отверстия и выплевывая фонтанчики крови. Головорезы еще не успели упасть – а я уже высаживал остатки патронов в уцелевших.

Затворы дернулись в последний раз, выбрасывая гильзы, – и застыли. Оба «кольта» опустели, но и сражаться оказалось уже не с кем. Темно‑красный ковер коридора передо мной едва ли не целиком устилали бездыханные тела итальянских мафиози. Снизу еще гремели выстрелы, но путь вперед теперь был открыт.

Между мною и хозяином «Мальтийского сокола» больше никто не стоял.

– Доброго дня, дон Версетти. – Я ногой выбил дверь кабинета и вошел внутрь. – У вас гости.

 

Глава 8

 

– Проклятье… Да кто ты вообще такой?

Когда дверь с грохотом слетела с петель, я подумал было, что опоздал и дон Версетти уже успел убраться, оставив в кабинете кого‑то из своих громил. После разговора с Кеннеди я представлял себе этакого стареющего гангстера из фильмов тридцатых‑сороковых годов, еще черно‑белых: невысокого, с изрядным брюшком, которое уже не мог скрыть даже дорогой костюм. Поседевшего, с тоненькими усиками, залысинами и громадным перстнем на пальце.

Реальность же оказалась куда занятнее. Перстень действительно имелся, а вот все остальное… Дон Версетти выглядел лет на тридцать пять – сорок. Не самого высокого роста и могучего сложения, но поджарый и, похоже, весьма крепкий. Шевелюра на его макушке уже успела поредеть, зато среди волос не было ни одного седого.

Но больше всего меня удивила одежда. Все до единого головорезы в «Мальтийском соколе» носили костюмы – черные, темно‑коричневые или всех на свете оттенков серого. А их босс почему‑то предпочел самые обычные джинсы и цветастую рубашку с коротким рукавом, да еще и расстегнутую чуть ли не до пупа. Массивный золотой крест на заросшей волосами груди делал его похожим то ли на цыганского барона откуда‑нибудь из Псковской губернии, то ли вообще черт знает на кого.