Город мертвого бога
Натан пронзительно взглянул на Гэма:
– Откуда ты знаешь?
Тот сдвинул брови:
– У меня свои источники. Если на то пошло, те же самые, от которых я узнал, что ты сегодня будешь здесь. Кроме того, кожевник не дурак выпить. Полпинты джина – и у него развязывается язык. В трущобах трудно хранить секреты, тебе следовало бы это знать… Как бы там ни было, дело не в этом. Основа основ: если ты выбрасываешь на рынок слишком много товара, он дешевеет. Так что вскорости ты будешь целыми днями сидеть по шею в Грязи, выуживая палтусов за медяк, а в трущобах все будут ходить в коже. В этом нет будущего.
Натан вздохнул:
– Все равно мой ответ нет.
– Хорошо! Не вступай в мою банду, если не хочешь. Как будто это меня сильно волнует…
Услышав эти последние слова, другие мальчишки встрепенулись.
– Я хочу вступить в твою банду! – сказал один.
– И я!
– И я!
Гэм отмахнулся от них, поведя ладонью в воздухе:
– Не смешите мои подмышки. Какая мне надобность в таких, как вы? Никогда не видел такого сборища тонкоруких, жидконогих коротышек… Плюс еще один жирдяй.
Жирдяю не понравилось это высказывание.
– А он тебе зачем? – спросил он, одним глотком расправившись с тем, чем был набит его рот, и цыкая языком через дырки в зубах. – Что у него есть такого, чего нет у меня?
Гэм подмигнул Натану, и тот замотал головой.
– Не смей! – прошипел он.
– Что ты, что ты! – отозвался Гэм, широко разводя руками, словно хлебный вор перед мировым судьей. Потом его облик мгновенно, как по щелчку, переменился: он глянул исподлобья, здоровый глаз превратился в щелочку, губы растянулись в жесткой улыбке. – А впрочем… Почему бы мне и не посметь? Видите ли, малыш Натан знает одну полезную штуку…
– Гэм, заткнись!
– Очень ловкую штуку, которой он научился у своего папочки…
– Гэм!
– Слушай, Натти, если бы ты присоединился к нашей маленькой труппе, у меня бы был резон хранить твои секреты, как если бы ты был моим братом. Но если ты отказываешься – зачем мне это? И, пожалуй, я знаю парочку торговцев мальчишками, которым не помешает такая информация.
– Ты хочешь меня продать?
Гэм сплюнул на пол, слегка забрызгав башмаки жирдяя.
– Конечно нет! Но я ведь не могу говорить за других, верно? В особенности за девчонок. В конце концов, они рискуют больше других – если ты понимаешь, о чем я.
Бритоголовый мальчик энергично закивал, но Натан не обратил на него внимания.
– Я не собираюсь вступать в твою банду!
– Вот как? А как поживает твоя матушка, Натти? Все развлекает «благородных посетителей»? Гляньте‑ка, он скрипит зубами! Да я же не критикую. В этом нет ее вины. Понятное дело, приходится как‑то зарабатывать, учитывая, что твой старик уже ни на что не годится. Уверен, она даже благодарна, что к ней проявляют внимание, хоть, может, и не хочет этого признавать… Верно я говорю, Натти? Смотри, жирдяй, видишь, как дергается мускул у него на скуле? Ни дать ни взять крышка на кипящем котле с похлебкой – чем больше подбрасывают дров, тем сильнее она дребезжит… Так как же ты с этим справляешься, Натти? Убираешься с глаз долой, когда кто‑то стучит к вам в двери? Разумно. Зачем постоянно тыкаться в это носом? Если бы не такие мерзавцы, как я, тебе, может, даже удалось бы сделать вид, будто ничего особенного не происходит… Ну уж прости!
– Гэм, я тебя предупреждаю…
– А ведь она все еще недурна собой. Пожалуй, после того, как мы обстряпаем следующее дельце, я сам к ней постучусь… Ага! Вы видели?
Они видели: в ночную тьму метнулась голубая искорка.
– Что это было?
– Ничего особенного, любопытные вы пройдохи. Они ничего не видели – верно, Натти? – Теперь Гэм говорил шепотом, словно остальные не могли его услышать. – Это наш с тобой секрет, Нат… Как бы мне хотелось переманить тебя к себе! Нам нужны такие парни, как ты.
Натан изо всех сил сдерживал Зуд, чтобы больше не просочилась ни одна капля.
– Тебе‑то что за дело? – спросил он. – Ты еще до завтрашнего утра поступишь на службу к Господину.
– Это вряд ли. Последнюю пару раз он мне отказывал. И тебя тоже не возьмет. На улицах поговаривают, что он не любит конкуренции. Так что тебе придется‑таки присоединиться к моей шайке: в нашем городе больше нечем заняться. Да и в любом случае всегда стоит немного расширить горизонты. Ты ведь никогда не бывал за пределами трущоб, верно? Могу тебя уверить, в мире есть и еще кое‑что помимо дождя и мертвожизни.
Гэм откинулся на стенку клети, облизнул зубы и поднял брови. Он сложил руки на груди и вытянул ноги так, что сидевший напротив мальчик получил пинок в голень.
С глубоким вздохом Натан отвернулся от него.
Жирный парень заерзал, протискиваясь между двумя мальчиками по бокам от него, и наконец выбрался в проход посередине клети. Жирными пальцами он пригладил назад свои сальные волосы и кивнул двум другим мальчишкам, худым и костлявым. Они наклонились к нему. Он что‑то им прошептал. Они сжали кулаки и, словно свора собак, двинулись к Натану.
– Привет, – сказал ему жирдяй.
Натан взглянул на Гэма, но тот делал вид, будто спит, надвинув кепку с козырьком себе на лицо. Натан опустил взгляд к ногам. Только не Зуд. Только не Чесать.
Жирдяй встал перед ним, окаймленный с обеих сторон тощими приятелями.
– Я Кукушка, – сообщил он. – А это мои братья, Верняк и Облом.
Он улыбнулся, поцыкал зубами, потом улыбнулся еще раз.
– Ну, не то чтобы братья, – уточнил он, – но мы все живем в одном гнезде, так что можно особо не заботиться о манерах.
– Его нашли в куче нестираного белья, – сообщил Верняк.
– Заткнись!
– …обляпанного птичьим дерьмом.
