Грани обмана

Лавиния прерывисто дышала, с присвистом, но улыбалась. Улыбалась!

От ужаса и непонимания происходящего я поднялась на ноги, сама того не заметив. Заведующая восприняла мой дикий взгляд, скользнувший по ней случайно, как некий вопрос, и снисходительно усмехнулась.

– Ты неплохо справилась, молодец. Теперь, пожалуй, будешь помогать Рути на кухне. Я ей сама сообщу, попозже. А пока пойди, приведи себя в порядок, – местрис Осборн отпустила меня легким кивком.

Я повиновалась на автопилоте. Развернулась и потопала к лестнице, по направлению к своей комнате. Перед глазами все еще корчилась в агонии бедняжка Лавиния, а в носу витал тошнотворно‑сладковатый пепел.

Радости от внезапного повышения в табели о рангах я не испытывала. У меня вообще все чувства атрофировались. Как можно так спокойно реагировать на мучения ребенка? Мало того, еще добавлять к ним эту жуткую печать! Зачем?!

Что это вообще было такое?

Переодевшись в запасное платье, все так же на рефлексах, я добралась до кухни и обессиленно свалилась на ближайший стул. Не знаю, чего там было больше – шока или усталости, но все что я могла в тот момент – тупо уставиться в стену.

– Что, запечатали‑таки? – тяжело вздохнув, кухарка поставила передо мной полную чашку. Сначала я подумала, что там чай, и бездумно сделала глоток. Закашлялась и подняла на женщину более осмысленный взгляд.

Вместо чая, как оказалось, я отхлебнула фирменной наливочки местрис Рути. На грушах и перце. Пожалуй, именно это мне и нужно было, чтобы немного прийти в себя и начать соображать.

Я медленно кивнула, глядя в лицо кухарке. Та поджала губы и покачала головой.

– Мейс Шев из древнего магического рода. Понятно было, что сила возьмет верх. Кровь не водица.

Уточнить, откуда она знает, кто именно пострадал, я не могла, но местрис Рути каким‑то образом сама догадалась.

– У нас три девочки сейчас с даром, – обыденно, как само собой разумеющееся, пояснила она. – От Нейты и Мейми я срыва не жду. У них искра едва теплится, да и стихия у обеих более безобидная – земля. А у огненной Лавинии будут проблемы, мы все так думали. С самого начала предлагали запечатать. Пока дар в силу не вошел, оно почти не больно. Чик, и все. Но она уперлась – смогу, мол, все проконтролирую, сдержусь. Ну и вот… не сдержалась.

Кухарка снова вздохнула и налила нам обеим из пузатой бутылки темного стекла еще по глоточку.

– Оно ведь как говорят? – по‑бабьи подперев щеку кулаком, продолжала женщина. Собеседник был ей нужен лишь для того, чтобы выслушать, что я и делала с превеликим вниманием. – Девке дар ни к чему. Одно беспокойство от него. А мейс Лавинии кто‑то вбил в голову, не иначе ее матушка, что от запечатывания красота увядает, особенно у огненных магичек. Вот она и упиралась. На самом деле‑то оно вовсе наоборот! Запечатанные в особой цене, поскольку дар у них, значит, пересиливает. Через край переливается. Мощный! И детишкам достанется. Главное, чтобы сыночку… Так что выйдет теперь наша мейс не за захолустного фермера, а за самого что ни на есть столичного мага!

Воздев заскорузлый палец вверх, словно поставив жирную точку, кухарка тяжело поднялась. Наливочка начинала оказывать свое коварное действие, и двигалась женщина с осторожностью, словно боялась себя расплескать.

– Ты посиди, выпей еще, – она заботливо придвинула ко мне матовую бутыль. – В первый раз смотреть, как запечатывают, еще тот ужас. Но ты не думай, они потом боль почти и не помнят. Стирается, как после ребеночка, а вот в жизни девка теперь устроится всем на зависть.

Я сделала вид, что подливаю добавки, но пить не стала. Хватит с меня. Еще болтать начну ненароком. Терять контроль над собой – последнее дело, особенно когда тебя может выдать любое произнесенное вслух слово.

– О, ты уже здесь! – хмыкнула заходящая на кухню местрис Осборн. – Быстро устроилась.

– У девочки шок, – вступилась за меня кухарка, за что я ей была несказанно благодарна. – Она, кажется, впервые увидела, как кого‑то запечатали.

– Да? – заведующая остро глянула на меня, почти как недавно священник, и у меня от дурного предчувствия побежали мурашки по спине. – А мне показалось, что она, наоборот, опытная и очень хорошо знает, что делает.

– Повезло, наверное, – отмахнулась местрис Рути. – Вон, глаза до сих пор по медяку. Я ей своей наливочки подсунула, пусть сегодня отдохнет.

– Хорошо, – дернула плечом местрис Осборн. – Дело твое. Она теперь будет тебе помогать. Соображает вроде неплохо, зачем девке руки гробить. Они у нее вон какие, тонкие, деликатные. Пусть на стряпуху учится, может, и сгодится кому.

Я инстинктивно спрятала ладони под стол. Мне совершенно не нравился тон, которым меня обсуждали, не говоря уже о том, что обо мне упоминали в третьем лице. Чувство было, что я крепостная, которую подумывают выгодно перепродать.

– Ты чего подумала, дуреха? – фыркнула кухарка, заметив мое вытянувшееся лицо. – У нас тут солидное заведение. Отсюда за честь почитают жену взять, хоть воспитанницу, хоть служанку. Мало ли, и на тебя кто позарится! А ежели готовить выучишься, так и вовсе распрекрасно пристроиться сможешь.

Растянув губы в полузабытой фирменной улыбке, я согласно закивала. Радость неимоверная, замуж возьмут.

Вот уж сто лет не надо мне такого счастья!

Рассиживаться долго я не стала. Действие наливки быстро выветрилось, паника немного улеглась, и я поднялась, всем видом демонстрируя готовность немедленно начать помогать местрис Рути.

Заведующая пансионом давно ушла. Не по рангу ей на кухне задерживаться, хотя видно было, что в теме она разбирается. Возможно, когда‑то тоже начинала с низов?

Кухарка выдала мне нож и пучок моркови, и с самым скептическим видом предложила почистить и порезать кружочками. Я не стала демонстрировать фокусы с летающим кинжалом – признаться, после полугодичного перерыва боялась промазать и не поймать вовремя – вместо этого принялась тщательно скрести грязноватую шкурку обратной стороной лезвия.

Заметив, что я знаю что делаю, местрис Рути вернулась к своим делам, то и дело поглядывая в мою сторону и подкидывая мне все новые задания. К счастью, курица была уже ощипана. Тут бы я точно провалилась с позором. А вот разделать тушку я бы смогла с закрытыми глазами. Правда, куски получились великоватыми, пришлось рубить еще на части – я‑то привыкла обед для тигров подготавливать, а для себя не слишком любила стоять у плиты.

К тому моменту, как подоспели штатные помощницы местрис Рути, у нас уже был готов куриный суп. В прозрачном бульоне плавала мелкая свежая зелень. На кухне все подоконники были уставлены длинными рядами крошечных горшков с рассадой, так что травы поставлялись к столу буквально с грядки.

– Отнеси порцию мейс Шев! – приказала кухарка, уверенными движениями собирая поднос для больной.

Тут и кусок хлеба, свежего, еще теплого, и квадратик масла, и миниатюрная плошка с медом, и, разумеется, чашка супа. Первое здесь ели из забавных чашек с двумя ручками. Для леди они выполняли чисто декоративную функцию, а вот работницы частенько брались за них и по‑простецки опрокидывали оставшуюся на дне жижу в рот.

Я чуть было не отозвалась «Да, местрис», как это принято у местных служанок, но вовремя прикусила язык.

– Она мне теперь помогает. Так же, как и вы, – женщина обвела суровым взглядом прежних ассистенток.

Ох, мне эта проблема и в голову не пришла! На кухне уже имелось две помощницы, не начнут ли они меня выживать? Мотнув головой, я подхватила поднос и поспешила в ученическое крыло. Потом обдумаю этот вопрос, если он возникнет. Вдруг обойдется, а я зря нервы потрачу?