Хамелеонша. Тайна короля
Такой ответ Рогира мне даже в голову не приходил.
– Боюсь, королева неправильно поймет, если мы откажемся, – с нажимом произнесла я.
Он поднял руки, позволяя мне стянуть котту. О грудь ударился талисман – антилопа с заостренными, как пила, рогами, которые, по поверью, могут подрезать деревья. Дар семьи Рогира заключался в склонности к охоте и умению находить дичь. На моей собственной груди не было ничего.
– Я не могу пока дать ответ, – опустил руки он.
Развесив одежду на перекладине, установленной на двух других перед камином, я вернулась к нему. Рогир протянул руку и погладил кончиками пальцев мою шею.
– Ты очень красива, Анна.
В свете очага его глаза жарко блеснули.
– Ты могла бы?..
Не отрывая их, он потянул меня вниз, глядя при этом так, будто я была змеей, которая может в любой момент ужалить.
Опустив глаза, я снова встала на колени.
– Конечно, милорд.
Потянувшись к завязкам на его штанах, я принялась распускать их.
Когда все закончилось, он увлек меня на кровать, посадив поверх. Я хотела снять с себя камизу, но Рогир остановил.
– Постой. Ты могла бы сегодня снова?.. – Взгляд на ряд пузырьков, выстроившихся на полке. И снова эта неуверенность. Порой казалось, что муж меня боится.
Я на миг замерла.
– Конечно, милорд.
– Сегодня пусть будет Хельта, – остановил он, когда я протянула руку к одной из склянок.
– Как скажете.
Поставив ее на место, я прижала к губам указанный флакон с чужой каплей крови.
Пару мгновений спустя мои волосы посветлели, груди потяжелели, а тело раздалось, приобретя пышные формы, которыми сама я никогда не отличалась.
Глаза Рогира вспыхнули. Он жадно сжал мои груди и перекатился, подминая под себя.
Позже, когда он уснул, я выскользнула из постели, достала из комода медальон, который нравился мне больше всего, и прошептала:
– До встречи, Омод.
* * *
Алекто бежала не разбирая дороги. Щека все еще горела. Как же она ненавидит дядю Людо! И как странно ненавидеть того, кого никогда не знала…
Но именно из‑за него они с Эли и Каутином все делали не так, сколько она себя помнит. Порой казалось, мать не считала их родными.
Она не заметила, как Эли впервые отразил удар Каутина, потому что при этом у него была неправильная стойка. А то, что Каутин получил свой меч в тринадцать – ничего особенного, потому что дядя Людо получил свой в девять. Что уж говорить о вышивке самой Алекто…
В голове всплыла недавняя – а хотя уже и довольно давняя – встреча с Гарди, стариком из деревни, куда они с матерью наведывались, чтобы угостить виллан на Солнцеворот или проверить, как идет плетение корзин.
Алекто всегда успокаивала работа смуглых пальцев, умело перекидывающих прутья.
– Что, опять? – поднял брови он при виде ее.
Алекто уселась рядом на крыльцо – солнце уже садилось, но оно было еще теплым.
– Негоже ссориться с матушкой, – покачал головой Гарди, когда она промолчала.
– Никто и не ссорился. – Она взяла лозу и неловко перекинула ее.
– Опять из‑за… Я ведь знал его еще мальчиком.
– Нет… – выпалила Алекто и тут же осеклась. И тут же не выдержала: – Просто я ненавижу его… Ненавижу!
Гарди только головой покачал.
– Ревновать к мертвецам бесполезно – они всегда лучше нас.
Алекто опомнилась и встряхнула головой. Казалось, в руке до сих пор лоза, которую Гарди тогда забрал у нее, чтобы умело вплести в корзину.
Теперь, когда в голове немного прояснилось, она поняла, что бредет среди заброшенных домов в стороне от первой деревни, которая была тут шестнадцать лет назад. Тут уже давно никто не жил, и только вмерзшие в землю лопасти мельницы поскрипывали на ветру. Алекто зло швырнула в одну из них камень, и он отскочил с гулким звуком.
Она поежилась. В замок возвращаться не хотелось. Что ее там ждет? Снова смотреть на то, как мать лицемерно опускает глаза перед отцом? А Алекто‑то чувствует, что ему при ней не по себе… Но делать нечего: на улице холод, а ее наряд не предназначен для долгих прогулок.
Она сделала еще несколько шагов, когда под ногами вдруг образовалась пустота. Удар ладоней о камни, боль в боку, и ноги с силой приземлились во что‑то холодное.
Она подняла голову. Небо теперь маячило над ней. Казалось, она смотрит на него в широкую трубу. Алекто промокнула садящий висок, и на пальцах блеснула кровь. Ваалу, да она на дне старого колодца! Провалилась сюда, даже не успев вскрикнуть. Правда, он не так глубок, как мог бы быть, поскольку его частично засыпали.
Какое‑то время она все же пыталась звать на помощь. Вконец охрипнув и осознав, что криков никто не услышит, поставила ногу на выступ и ухватилась за торчащий камень. Ей удалось подняться не больше чем на два фута, когда нога сорвалась, и Алекто снова упала на дно, больно ударившись. От отчаяния она саданула кулаком по стенке. Как же глупо! Она замерзнет здесь насмерть, и никто даже не узнает, где она… Разве что отец однажды найдет на охоте. При этой мысли Алекто стиснула зубы и снова ухватилась за камень, и снова сорвалась. Потерев плечи, задержала дыхание, чтобы остановить подступающие слезы.
Внезапно стало темнее. Вновь подняв голову, она обнаружила, что над колодцем нависает какой‑то силуэт. Волосы незнакомца серебрились в свете луны, но лица не было видно.
– Хватайся, – хрипло произнес он, протягивая руку.
Помедлив, Алекто поставила ногу на камень и попыталась дотянуться.
– Не могу!
Он опустил руку еще ниже.
– Давай.
Еще чуть‑чуть…
