Искупление

Взгляд воина упал на нишу в стене в дальнем каменном углу, где вырисовывались очертания стыков. Аккуратно оттолкнул ровную плоскость, и стена поддалась. За ней мужчины обнаружили еще одно помещение, оказавшее тем самым полигоном изготовления.

– Найти бы все полигоны до единой…, – вырвалось у Амгула, когда он удовлетворенно прятал свертки с указаниями этапов и методов себе под куртку…

Эти двое постарались предусмотреть все детали, покидая Дом, чтобы запутать тех, кто станет заниматься выяснением обстоятельств смерти хозяина.

Коо выполнил условия Амгула, поэтому воин отпустил своеземца, напомнив об обязательном молчании. Сам же вернулся в амбар с мыслями, что завтра же отправится в Ти следом за артистами Дома искусства. Свифы замышляли большое дело, раз вывезли ядра в столицу. Гунън посчитал, что нужно выяснить, с какой целью это было сделано. Ночью сбегать было чревато лишними подозрениями, а ему было нужно «без пыли» добраться до Ти. Амгул решил, что необходимо забрать бумаги якобы о его назначении у управляющей Нигаханы, а потом уже отправиться в путь.

 

* * *

 

Видимо, сказалось и утомление, и удовлетворение от удачной находки, что Амгул не смог оторваться от объятий крепкого сна, и проснулся только от того, что его разбудила Хатисай.

– Как ты мне надоела…, – пробурчал воин, обнаружив сидящую у постели стройную свифку.

Ранние лучи прозрачно алого солнечного света ложились на ее тёмно‑русые пряди и озолачивали на кончиках, словно этот свет исходил от нее самой. Кожа на ключицах и на руках так же светилась этим свечением, а глаза, словно вода, заставляли приглядеться к своему в них отражению, как это обычно делают люди, когда оказываются на берегу озера с чистейшей водой.

Амгул почувствовал, как его детородный орган отреагировал на присутствие противоположного и весьма привлекательного пола. Воин ненароком дернул плечом, чтобы отвлечь себя от этого традиционного утреннего желания.

– Хозяин Дома искусства – Муцухото – умер ночью от сердечного приступа, – тихо и без эмоций объявила девушка, чем обратила внимание своенравного постояльца.

– И зачем ты говоришь об этом мне? – просипел он, сощурившись от яркого света, от чего бледная кожа казалась еще более бледной.

– Его брат – Мацухото – допрашивает местных о возможных странностях в Миццу среди жителей. В Доме искусства помимо следов Муцухото обнаружились и другие. Сейчас они в школе у Нигаханы читают официальное письмо о Вашем назначении.

Амгул заметил в свифке изменения. Добродушие и наивность были заменены некоторой отрешенностью и твердостью.

– Я подтвержу, что Вы никуда из амбара ночью не отлучались, – продолжила она.

Амгул с усмешкой выдохнул, оголив зубы в красивой улыбке.

– Так я и так никуда не отлучался…

– В противном случае, я расскажу, что Вы были в Доме искусства и убили Муцухото.

Этих слов от девчонки Амгул явно не ожидал.

– Что ты несешь? – сквозь зубы прошипел воин и, вспомнив о чем‑то важном, стал выискивать ладонью на груди, где под рубахой это самое важное еще ночью было надёжно припрятано.

– Бумаги в надежном месте, – спокойно уведомила она, отойдя на безопасное расстояние.

– Ты что, следила за мной? – ухмыльнулся он, пытаясь не паниковать и думать, что делать. Эта девчонка знала, кажется, слишком много.

– Нет, я видела, как Вы выходили из амбара…

– Чего ты хочешь? – Амгул не пожелал дослушивать. Какая теперь была разница – свифка пыталась манипулировать им, и это ничего хорошего не сулило ни ему, ни ей.

– Я не знаю, для чего Вам все это. Мне и не нужно это знать. Но Вы должны уговорить родителей, и забрать меня с собой в Ти. Соврите, что у меня есть потенциал. Что Вы будете помогать мне, и что у Вас в Ти есть связи. Вы – пока мой единственный шанс безопасно уехать отсюда.

– Что ты потеряла в Ти?! – раздражался Амгул от предложенной Хатисай чуши.

– Хочу танцевать на большой сцене, – просипела та.

Амгул тяжело вздохнул, и подумал, что это далеко неплохая идея в данной ситуации, и лишний свидетель в его пользу не помешает.

– Отдай мне бумаги, – спокойно потребовал он.

– Отдам только после разговора с родителями.

Амгул сжал челюсти, сощурил снова глаза, но все же согласился…

 

* * *

 

Слух о новом учителе‑герое в этой окраине Миццу разошелся быстро. Мацухото не стал откладывать личной с ним встречи, и вскоре с двоими сопровождающими стоял в доме Фаццо и уже допрашивал воина.

На всякий случай Амгул держал руки за спиной, чтобы не привлекать к лоскутам ненужного внимания. Хатисай, как и обещала, подтвердила, что учитель Ам всю ночь был в амбаре. Это и подтвердил Фаццо, так как сам ночевал с Амгулом под одной крышей, не распространяясь тем, что все же заметно охмелел, выпив в одиночку анисовой настойки.

– Нам очень жаль, Мацухото, – вмешалась в разговор мать Кири.

– Муцухото не следил за здоровьем, давайте уж будем честны друг перед другом. Его безразличие к своему здоровью, к сожалению, и привело к безвременной кончине. Что именно Вас смутило в случившемся? – в разговор вступила и Айри, которая все время, пока шел допрос, наблюдала со стороны за Амгулом.

– Выключенный свет. Муцухото никогда не выключал свет, даже днем… Он панически не терпел темноты. Работал по ночам вынужденно по долгу службы любимому делу, – прохрипел мужчина, который был младше брата на десяток лет. Несмотря на родство по крови, они были совершенно разные. Выглядел Мацухото в отличие от брата намного здоровее и моложе. – Возможно, я зря трачу время…

– Нет, Мацухото, – оборвала его Айри. – Порой мелочи часто кричат о важном, но их не хотят слышать и принимать во внимание. Вы правильно сделали, решив допросить сомнительных людей, – с презрением взглянула она на Амгула.

– Мама…, – окликнула ее Хатисай.

– Что ж, спасибо за выделенное время, – вежливо поблагодарил Мацухото женщину. Нрав Айри знали многие, поэтому подобное высказывание мужчину не смутило – ведь Айри всегда и во всем искала подвох. И это было всемизвестное «достояние».

Мацухото поклонился Фаццо и покинул дом.