Исорропиус: Добро пожаловать домой
Перед подростками создан портал. Сначала в нём исчез Оливер. Портал поглотил его, на мгновение ярче встрепенувшись. После исчез Аарон, забрав чемодан Истом и вещи Риты. Новенькая в мире магии не сводила глаз, обходя портал то с одной, то с другой стороны. Она тратила время Мёрфи. Портальщица продолжала держать руки в воздухе:
– Тебя долго ждать?
Внимание странницы перенеслось на раздраженное, сосредоточенное, но в равной степени благожелательное и уставшее лицо. Девушка буркнула «сейчас» и, зажмурив глаза, шагнула в неизвестность, на поиски новой жизни. Дома её никто ждать не будет, да и она не вернётся. Нужно перевесить чашу весов в свою пользу. Нужно доказать самой себе, что пережитое было не просто неудачами, бессмысленной болью, созданной закостенелым обществом во вред никчёмной малолетке.
Глава четвёртая. Мариэльская школа
Ребята переместились в небольшое помещение, тренировочный зал, рассчитанный на двенадцать‑тринадцать человек. По углам расставлены огнетушители, висели аптечки. На лица мягко падал тусклый свет от тихо потрескивавших ламп. Рита закрыла портал, опустив руки и укутавшись в объятия Аарона.
Раздались приглушённые стуки, затем цоканье каблуков. Из‑за двери, слева, поодаль от ребят, вышла женщина. Распущенные жемчужно‑пепельные волосы, с рождения вьющиеся в крупные кудри, покрывали её плечи. Строгие, чёрные, идеально выутюженные брюки, белоснежная рубашка с аккуратным вырезом украшали прелестную особу лет сорока пяти. На шее поблёскивал кулон с красным камнем. Прямая, стойкая осанка, довольно мускулистые руки, элегантная и приветливая улыбка показались девушке очень приятными и о женщине сложилось положительное первое впечатление.
– Рада вашему возвращению, – она привычно поблагодарила поисковой отряд «Гончие», после чего серые глаза переплыли на Элис. Губы, выкрашенные красной, но неброской помадой расплылись в полуискусственной улыбке – вошедшая задумалась о том, что где‑то видела незнакомку. – А Вас рада приветствовать на Верэбриуме. Меня зовут Люси Моррисон, но можешь называть меня Люси. Я заместитель директора Мариэльской школы и куратор домика рифов[1], – после взгляд перенесся на лидера отряда. – Оливер, какой дар у девушки?
– Люси, вы всё сами уже знаете, – Рита многозначительно усмехнулась и наклонила голову набок. – Она угорь.
Женщина закивала, не упуская из вида не единый мускул на лице портальщицы. Нависшая тишина и потрескивание ламп давили на Элис. Она чётким, но приглушенным шёпотом заговорила, тихонько подступая к двери.
– Аарон, мне очень жаль, что ты упал, правда, прости за куртку и за планшет, Оливер, прости. Думаю, мне лучше уйти. На воздух хотя бы. Я правда буду молчать, и потому…
Кёрби, стоявший ближе всех, спокойным движением руки остановил шедшую, вручив ей чемодан.
– Вещи не забудь.
– Аарон! – Рита, сдерживая улыбку, для вида ударила его по груди.
– Тебе здесь ничего не угрожает. И ты никому здесь не угрожаешь, – Моррисон подошла к Элис и протянула руку. Последние слова были обращены не к новенькой.
Истом ответила на рукопожатие. Её пальцы крепко сжались рифийкой, хотя она и не собиралась причинять дискомфорт ребёнку – профессия женщины сделала её сильной. Мирьера Люси, убедившись в том, что дар не активен, улыбнулась вновь, выпустив из рукопожатия ладонь Элис.
Дверь, из которой пришла Люси, впечатлившая Элис своей уверенностью, стойкостью и бодростью в столь поздний час, вновь открылась. В зале оказался мужчина лет пятидесяти‑пятидесяти пяти с полуовальной недлинной бородой и волнами седых волос на ней, с сонным взглядом и морщинистыми мешками под глазами. Тёмно‑каштановые, казавшиеся в полутьме черными, волосы, не считая уголков рядом с ушами, почти не затронуты сединой.
Истом прищурилась. Она не двигалась около тридцати секунд, заставив изрядно замешкаться вошедшего. Чемодан, врученный Аароном, грохнулся на пол. Элис бросилась на мужчину с крепкими объятиями, как в детстве, когда он мог поднять и покружить её.
– Папа!
Мужчина не выдержал сильный толчок в грудь и оступился. Он не сразу обхватил спину Элис, прижав большими ладонями её куртку и приложившись подбородком к шапке. Джон Милс не мог произнести ни слова. Он был в ужасе, в шоке. Глаза, которые нельзя назвать карими, потому девушка привыкла принимать их за желтоватые, ринулись к Люси. Стеклянными глазами, готовыми вот‑вот разбиться, он молил о помощи.
Когда до директора, в чьих мыслях бушевал ураган, дошли рыдания снизу, он словно очнулся и прошептал имя дочурки. Истом уткнулась в его грудь, постепенно всё сильнее и сильнее прижимаясь к нему, будто пыталась спрятаться в нём от всего мира, от опасностей, от злых людей. Слёзы оставили пятна на пиджаке.
Когда мужчина распутал ворох мыслей, чуть отстранился. Взяв в суховатые и шершавые ладони её лицо, он нежно погладил щёки большими пальцами. Джон вглядывался в каждую частичку её лица. Она смотрела то на его глаза, то на губы, надеясь удостовериться в том, что перед ней не призрак, а живой человек, дорогой и всем сердцем любимый. Наконец на его губах выступила нежная улыбка. На свету поблескивали пролитые слёзы дочери. Отец радостно засмеялся, ещё крепче взяв её лицо в ладони и приложившись губами к носику, как в детстве. Он очень постарел с их последней встречи.
– Ты что здесь делаешь, милая? – от этого голоса по телу Элис побежали мурашки. Она думала, что никогда не услышит его.
– Я? А ты? Ты жив!.. Ты… – она повернулась в сторону ребят, чтобы незаметно для отца вытереть слёзы с щёк. Меръер Милс не отвлекался от неё ни на секунду, и потому разглядел под глазами упавшие реснички. Это примета к счастью и радости.
[1] Рифы – самый многочисленный дом Исорропиуса. Управляют огнём и теплом, не восприимчивы к перегреванию, ожогам.
