Исорропиус: Добро пожаловать домой

– Самый малочисленный. В одно время не существовало двух угрей. Вот и ошибка системы. В настоящее время живёт ещё один угорь, кроме тебя. Он в тюрьме. Или же ошибки нет, и он уже умер. Кхм. Большинство известных угрей Исорропиуса были серийными убийцами, кровавыми монархистами и консерваторами, а иные жестокими революционерами.

– Поэтому вы испугались, когда узнали?

 

Она пожалела в ту же секунду. Оливер погрустнел и опечаленно вздохнул, понимая свою глупость и излишнюю ведомость.

 

– По‑моему, ты ни капли не похожа ни на предыдущих угрей, ни на прародительницу. Ты показалась мне доброй, искренней и сопереживающей.

– Ошибаешься.

 

Коулман нервно усмехнулся и поднял чемодан. Далее им предстояло пройти слегка закруглённую лестницу. Элис мысленно посмеялась и уже покорила за то, что составляет не лучшее впечатление о себе. Новое место, новые люди – почему бы не начать новую жизнь с немного другой личностью?

Когда двое спустились на первый этаж, Истом не без удовольствия уставилась на высокие плотные тёмные двери с витражными стёклами, на которых изображено солнце, заходящее между зелёными холмами. Двери громоздкие, но Оливер, даже держа чемодан, справился с ними.

Обеденный зал уставлен столами из плотного дерева разной длины и формы. Есть круглые по периметру рядом с окнами, и прямоугольные – в центре зала. Рядом с ними лавочки из тёмного дерева, у круглых – стулья. Эвфрем оставил верхнюю одежду на одной из вешалок и двинулся к столу. Справа от обеденного места, куда решил сесть Коулман, пункт раздачи еды, позади – ступени и подъем, похожий на сцену. Там сидят преподаватели и кураторы домиков.

Элис взглянула на высокий потолок. Хрусталики громадной, белоснежной люстры

поблёскивали и вальсировали в воздухе. На стене висели огромные часы. Они остались за спиной у севшего Коулмана. Круглый циферблат выступал из стены, скрепляясь с нею лозой, языками пламени, волнами и другими отличительными знаками домиков. У эвфремов – вытянутая светлая пружина, напоминавшая оттенок кожи, с которым видели друг друга невидимки.

Эти часы и узор на всю стену старинные. Они высечены с тех пор, когда угрей лишь недолюбливали, а не ненавидели, то есть очень‑очень давно.

Девушка приблизилась к причудливой, но изящной стене, чтобы увидеть одиннадцатый домик, свой, но место пустовало. Если бы часы оказались компасом, то у них отсутствовало бы деление на северо‑северо‑восток, ибо там была лишь пустая лакированная доска.

Истом хмыкнула, после отправилась к столу. Оливер не видел озадаченности девушки часами, а она не стала задавать вопросы.

 

– Люси попросила, чтобы ужин приготовили для новичка и оставили в тепле. Ауч, ауч, ауч, – юноша хотел снять с подноса горячую тарелку с переливающимся, фиолетовым бульоном и плавающими в нём травами и мясом, но после лишь слегка пододвинул к девушке сам поднос, чтобы не разлить содержимое.

– Вечер сюрпризов: мой папа жив, так он ещё и директор школы в мире магии, а значит, и сам маг. Просто замечательный день, – буркнула она, придвинув к себе поднос. – Кто он?

– Портальщик, как Рита.

– Просто превосходно, – на лице Элис горела усмешка, пронзённая обидой и неведением. – Что ты знаешь о нём?

– Не больше других. Я не знал, что у него есть дочь.

– Сюрприз.

 

Юноша заметил, как та впала в горестное раздумье. Он придвинулся ближе и прикоснулся худыми пальцами к локтю Истом.

 

– Может быть, твоему папе пришлось скрывать от тебя магию? Может быть, это связано с Комиссионным центром?

 

Элис пожалела, что дала повод для этого разговора на ночь глядя. Не желая докучать открытого парнишку, она махнула рукой и приблизилась к супу с немыми вопросами в глазах.

 

– Это Фитуска. Растение северо‑запада Верэбриума. Ещё в нём пряности, травы и мясо. Даю даме попробовать первой, – он галантно повернул кисть в сторону ложки и чуть опустил голову в поклоне, что вызвало приглушённый смешок.

– Запах обалденный, – в животе заурчало, и девушка не посмела больше задерживать главенство желудка, попробовав сначала одну, затем вторую ложку. Необычно, непривычно, но вкусно.

– Позволите?..

 

Коулман поднял вторую ложку и приблизился к тарелке. Ему было неловко как бы отбирать ужин у Истом, но она не была против и потому пододвинула поднос ближе к юноше.

«Левша», – Элис проследила за его движением и усмехнулась. Она никогда не была знакома с левшой. – «Сегодня день чудес каких‑то. Ещё одно, и у меня крыша поедет».

 

Когда двое отужинали, девушка не без удовольствия легла на скамью, тяжело выдыхая и прикрывая глаза. Это то самое, чего она так долго ждала. Ужин. Даже её мама никогда так вкусно не готовила. Оливер рассказывал о уроках и школе, но Элис, к своему огромному сожалению, почти ничего не запомнила – усталость начинала брать вверх.

Однако труды Коулмана не прошли напрасно. Элис узнала об общемагийцах. Они не могут создавать предметы просто с помощью мысли. Каждый моновец (маг общей направленности, или же общемагиец) изобретает вещь через пробы и ошибки, основываясь на законах физики и магии, а придумать что‑либо из неоткуда попросту невозможно.

Проведя около получаса с девушкой, Оливер ощутил, как чувство угрозы от неё испарилось. Он постепенно привыкал к её юмору, голосу и мыслям. Он помнил, как и Аарон, что угри в своё время творили дикие преступления, но напротив него сидела Элис, совсем не похожая на тех, кто совершал чудовищные и беспощадные козни.

 

***