Исорропиус: Добро пожаловать домой

– Новое правительство КЦ, бесспорно, гораздо лучше предыдущих, но у директора есть свои скелеты в шкафу, в том числе предыдущий угорь. Я узнал, он жив. Это значит, что за полторы тысячи лет магической эры вы – единственные угри, живущие в одно время. Вся система магии рушится на моих глазах, а я, как историк, пожимаю плечами, – мужчина усмехнулся, но изворотливое движение его губ было пропитано неуверенностью и горечью. – Если у тебя появился дар позже, значит ли это, что возраст появления магии повысился? С чем это связано? – Милс тёр ладонями уставшее лицо, Элис протянула ему стаканчик. Подумав, что она хочет ещё пить, он поднялся из‑за стола и хотел было налить ещё, но услышав, как плескается вода, благодарно, почти смущенно улыбнулся такой заботе и добродушию дочери. – Я почти не спал эту ночь.

– Вижу по отсутствию бороды, меръер Милс.

– Последние годы дались нашей семье тяжело, и я запустил себя. Так или иначе, я холостяк и вполне молод, красив и умён, нужно держать себя в форме.

 

Девушка с удовольствием зажмурила глаза, как котёнок, и премило засмеялась. Милс не без улыбки был рад слышать и видеть счастье дочки, которая до этого на протяжении получаса рыдала. Благо, Джон понятия не имеет о том, что происходило в Нэр‑Маре.

 

– Я почти не спал эту ночь, обдумывая всё. Лучше пока придержать информацию о тебе, о том, что твои родители – маги, то есть информацию обо мне. Всё это привлечёт излишнее внимание исследователей и учёных. Неизвестно, что сделает КЦ, когда узнает, что появилась ты, причём прожив без магии шестнадцать лет. Я им не доверяю, поэтому ты новенькая рифийка. В школе много ушей и глаз, не обходится и без недоброжелательных. Будучи дочерью директора, ты была бы под огромным вниманием учеников, а после и их родителей. Умоляю тебя лишь об одном – не лезь на рожон. Будь ниже травы, тише Эрикола, пожалуйста.

– Знала бы я, что такое Эрикол чуть поконкретнее, – вспомнила она надпись на фонтане и почти незаметно усмехнулась.

– Узнаешь. От уроков тебе всё равно не сбежать.

– А что насчёт предыдущего угря? Что же он сделал такого ужасного, что запятнал и без того, наслышана уже, омерзительный дом магов?

– Разрушил половину школы, убил четверых бойцов Комиссионного центра. Официальная версия.

– А по неофициальной? – Джон поджал губы – явный признак задумчивости в их семье. – То есть считаешь, что предыдущий угорь не виновен? А мы можем как‑то поспособствовать его освобождению?

– Даже не думай об этом! Так ты ставишь себя под угрозу!

– Хах, грозу…

 

Рифма сама стеклась в воображении девушки, которая непременно поделилась ею с папой. Джон насупился.

 

– Элис, не шути над этим. Я не позволю, чтобы несчастного ребёнка забрали боязливые политиканы! – помолчав немного, Джон оглядел стены кабинета, обошёл стол и вытащил из‑за глобуса газету. На ней – фотография юноши. Светло‑шатеновое каре с чуть удлиненной прядью волос спереди, впалые испуганные глаза, смертельная бледность и подпись «Виновник Грозового сражения – Квентин Кэндалл». Последний известный всему миру угорь. Последний за сотни лет. – Я знаю, что дело Кэндалла всё время заходило в тупик.

– Почему?

– Доказательств либо нет, либо их нельзя получить законным путём, что для крайне принципиального директора КЦ равняется отсутствию оправданий Кэндалла. Директор КЦ может освободить Квентина по щелчку пальцев, но он медлит. Боится пойти против общества, боится свержения другим госпереворотом, наверно. Если он узнает, что ты угорь, я боюсь представить, что может произойти. Директор КЦ настойчив и лицемерен. Если он считает что‑то правильным, будет идти по головам.

– Ты к нему не очень хорошо относишься.

– Это не столь важно. Ты не подставишь себя ради призрачного шанса невозможного спасения. Думаешь, директору КЦ важна жизнь Кэндалла? Ошибаешься. Я его хорошо знаю. Для него важнее самоутвердиться. Твоя задача – жить и учиться.

 

Глава шестая. Воспоминания

 

Древнейшая история Исорропиуса начинается с сотворения мира. Существует легенда, что много лет назад, во времена, когда звёзды уже были вшиты в полотно небосклона, некоторые из них решили отправиться в путешествие. Далёкое‑предалёкое путешествие, чтобы найти нечто необыкновенное, но звёзды не знали, что самым удивительным во Вселенной были именно они.

И вот однажды Иргус и Аэй, две звезды, влюбились. Иргус был колоссальной величины, а Аэй горела ярче тысячи других. Они были единственными звёздами, которые уже умели любить и знали, что нет силы больше, чем любовь. Но в каждом чувстве есть испытания, и главные из них – время и расстояние.

Расстояние между Иргусом и Аэй было огромным. Им только и оставалось, что любоваться друг другом. Так они были бездвижны многие годы, превышающие возраст Исорропиуса в миллиарды раз. Но однажды, когда небосклон уже так сильно наполнился звёздами, что не смог их выдержать, они почувствовали слабость оков, не дававшим им приблизиться друг другу. И тогда Иргус и Аэй пали.

Падение не было позорным наказанием. Это была долгожданная благодать. Они разрезали бескрайний космос, на чёрном полотнище которого были рассыпаны молоденькие, самые крохотные звёздочки.

Иргус и Аэй приближались друг к другу, пока однажды не столкнулись с большим валуном, бесконечно кочевавшим по космосу. Он стал основой для будущей планеты – Исорропиуса.

Древнейшие звёзды, коими и были Иргус и Аэй, обладали поразительной, несравненной силой – магией. Когда они приблизились друг к другу, то наконец‑то увековечили свою любовь.

В первый день Иргус создал воздушное пространство на валуне, Аэй создала воду во второй. В третий день звёзды облагородили планету зеленью, создали животных и первые деревья, которые в далёком будущем будут именоваться вечными.

Исорропиус был тихим уголком счастья, но Иргусу и Аэй вскоре стало одиноко, несмотря на возможность прикасаться друг к другу. На четвертый день они создали первый огонь, пламень магии, пламень любви и опустили его в Эрикол, первый источник воды на планете, который спустя множество сотен тысяч лет превратился в подземный водоём, где и получила магию семья Мариэль. Из этого пламени и воды родились Ийг и Эра – полулюди‑полузвёзды.