К Звёздам

На экране появилось изображение зеленоватого существа – вне всякого сомнения, существо было человекообразным, с гладкой блестящей и немного пигментированной кожей нежно‑зеленого цвета с темно‑коричневыми пятнами. Массивный лоб был немного приподнят, что, казалось, делало голову более овальной. Выразительные раскосые глаза с темно‑фиолетовыми веками и большими блестящими зрачками внимательно смотрели на друзей. На шее с двух сторон виднелись прорези, похожие на жабры и, судя по любви рионцев к водной среде обитания, напрашивался вывод, что они земноводные, что в реальности так и было. В ушах, аккуратно прижатых к голове, болталось по нескольку колец.

– Пожалуйста, назовите цель вашего визита, – сухо и формально произнес рионец на галактоне, – А так же количество членов экипажа и название вашего корабля.

– Научно‑исследовательский крейсер вриинского космофлота Армаон, – ответил Маарв не совсем по форме, – Нас четверо и мы просим разрешения на посадку. Наша цель – помочь нашим друзьям с Синей Планеты спасти свой мир от геномода и стать полноправными членами Галактического Союза. Для этого нам нужна часть Билета, которая находится на вашей планете, так как в Большом Совете есть представитель вашего народа.

Взгляд рионца потеплел, – Надо же, как интересно! Далеко ж вы забрались, – сказал он, тоже совсем не по форме. Прошу простить мою неучтивость, – продолжал он, – За последние несколько дней вы здесь уже не первые гости. Теперь все становится более‑менее понятно. Прошу передать мне координаты для синхронизации портала‑перехода, и позвольте ступить к вам на борт. Раз дело касается геномода, так будет куда проще и быстрей, если конечно вы не хотите провести на нашей гостеприимной планете несколько дней, на что у вас, как я понимаю, совсем нет времени. Наша часть Билета будет в вашем полном распоряжении! Позвольте мне лишь совершить некоторые приготовления.

Через несколько часов рионец в полном боевом облачении был уже на Армаоне, с удовольствием прохаживаясь по уютной кают‑компании. Он был довольно крепкий, размером с Маарва, но куда более пластичный. На нем был легкие, не сковывающие движения, боевые доспехи, а в его походке чувствовалась сила и решительность.

– Меня зовут Тарион, – представился он друзьям, которые в свою очередь назвали ему свои имена. – Видите ли, – начал он, когда они все удобно расселись в кают‑компании, – Специфика условий нашего мира сводит количество визитеров к самому необходимому для нас минимуму. В отличие от открытых планетарных космопортов и разных космических торговых площадок у нас тут не шастают всякие подозрительные личности, – улыбнулся он и продолжал. – Поэтому, когда несколько дней назад сюда прибыл корабль наемников из Тиавра, которые потребовали выдать им корабль вриинян с землянами на борту, которым мы, в свою очередь, вроде как недавно оказали гостеприимство, нам это показалось забавным. Чуть позже они вернулись с ещё несколькими тяжелыми кораблями‑бомбардировщиками и стали угрожать нам открытой агрессией. Некоторые из наших лидеров, при всем своем гуманизме, не отличаются ни терпением, ни особой любовью к этим злобными тиавранцам, которых с оглядкой пускают даже на самые сомнительные миры. Поэтому их просто очень быстро ликвидировали. Он опять криво улыбнулся и виновато пожал плечами. – В конце концов, их же предупреждали!

– Мне нравится ваш подход, – искренне ответил Драам, – Действительно, эти наемники, и, возможно, еще какие‑то другие, следуют за нами по пятам, с тех самых пор, как кое‑кто из наших лидеров выпустил геномод на Синюю Планету. С того времени мы не раз спасали друг другу шкуры, и я надеюсь, мы все‑таки сможем все исправить.

– Да, геномод – далеко не подарок, – задумчиво произнес Тарион, – Давным‑давно наши ученые изобрели геномовирус для подавления патогенных бактерий и разного рода мутаций на проблемных планетах.

– Как?! – удивился он, глядя на немое удивление друзей, – Разве вы об этом не знали? Долгие тысячелетия этот механизм действовал безотказно и прекрасно работал, пока какой‑то сумасшедший гений случайно не модифицировал его таким образом, что полностью истребил население нескольких жилых планет в своей системе. И, конечно же, нашлись и те, кто смог заполучить образцы этого жуткого вируса – кто‑то, чтобы заработать, а кто‑то – чтобы в дальнейшем использовать его, как страшное оружие. С тех самых пор мы получили на свою голову геномод, несанкционированное использование которого строго запрещено, а если он и используется, то исключительно в первой и единственной фазе.

– Ну, раз вы его изобрели, – сказал Кейн, – Значит, скорее всего, вы должны знать как его нейтрализовать?!

– К сожалению, с этим не так‑то все просто, – грустно ответил Тарион, – Только одна раса смогла это сделать – лирийцы. Эта чертова формула антидота настолько сложна, что только они могут должным образом её воспроизвести. При всем этом у антидота – очень непродолжительный срок активности и он довольно быстро теряет необходимые свойства. Но мы испытываем чувство ответственности, ведь косвенно в ваших проблемах есть и наша вина. Поэтому, с вашего позволения, я лечу с вами, чтобы выступить за вас на Галактическом Совете от имени нашего народа. Маарв переглянулся с друзьями – судя по всему, всех устраивал такой поворот, да и знающий Тарион, на вид отчаянный рубака и весельчак, сразу всем понравился.

– Да, и ещё один момент, – сказал рионец с нескрываемой иронией, – Учитывая события последних дней и мою огромную ценность, до Илиона нас будут сопровождать два наших тяжелых беспилотных крейсера – мало ли что…

– Серьезный у вас народ и нравы, – промолвил Джон, глядя с друзьями в иллюминаторы на приближающиеся диковинные корабли, – Если каждый, покидающий планету, имеет подобный эскорт.

– Это верно, – ответил с улыбкой Тарион, – Не так уж и много нас осталось, да и нравы у нас, как вы верно подметили, те ещё. Однако ж, мы должны закончить кое‑что важное, – продолжал он, – Вы что‑то говорили про часть Билета, которую добыли на Омере?

– Он в лаборатории, – сухо ответил Маарв с обидой в голосе, вспомнив все свои мытарства, – Я пытался понять его структуру и состав, но тщетно. Он тверже, чем чтобы то ни было, не поддается никакому анализу и не вступает во взаимодействие другими веществами!

– Это неудивительно, – со знанием дела констатировал Тарион и, набрав в легкие побольше воздуха, продолжал, – Ибо эта вещь сделана очень давно из некоего подобия биометалла с живыми частицами, каждая из которых имеет свое силовое поле. Только самые древние расы владели такими технологиями, мы же лишь смогли разгадать, как активировать подобные предметы.

Он достал небольшой прибор, размером со свою ладонь, и синхронизировал его с устройствами лаборатории, подключёнными к анализатору Билета. Затем он запустил программу, которая стала воспроизводить бесконечные виртуальные схемы, которые постоянно сменялись на новые, заполняя пространство отсека разноцветными линиями и замысловатыми яркими образами.

– Этот прибор вводит виртуальный генетический шифр, который и активирует подобные артефакты, – пояснил Тарион, показывая на Билет, который действительно преобразился, превратившись в некое подобие продолговатой пластины. Размером она была чуть большой игральной карты цвета обсидиана, только чуть шире, и сплошь испещренная неизвестными сквозными письменами, через которые исходило сильное голубое сияние от загадочного минерала, занимавшего все её полое пространство.

 

XV