Книга осенних демонов
От количества советов и информации в голове у Зембы звенело. Он знал, как вести себя в налоговой, как в банках и магазинах. Он держал в руке карту с меняющимся радужным рисунком, заключающую потенциальное богатство, и только сейчас начал по‑настоящему бояться. Не затаившихся кругом таинственных сил, управляющих судьбой, не того, что оказался на поле битвы какой‑то нечеловеческой игры между стихиями, а того, что все окажется иллюзией или шуткой. Карта не будет работать.
Может, нет никакой карты, а есть только преждевременно поседевший человек двадцати пяти лет, который сидит в маленьком гостиничном номере и с дурацкой улыбкой пялится на свои пустые ладони. Он мог это с легкостью проверить, достаточно спуститься вниз и заказать себе поздний ужин. Достаточно всего лишь использовать карту. Проще простого. Но он продолжал сидеть в комнате. Он уже давно не испытывал такого страха, хоть в последние несколько месяцев его вкус стал ему очень знаком. Не обычного нервного испуга, а настоящего густого черного страха, который обездвиживает ноги и чувства. Он встал. Знал, что если сейчас не двинется с места, то страх никогда его не покинет.
– Вы принимаете кредитные карты? – спросил он того же самого официанта с вытянутым добродушным лицом и милыми седыми усами.
– Да, Visa, Master Card, American Express…
– А эту? – Земба положил карту на стол прямо на белую скатерть и так явно почувствовал, что сердце стучит в горле, словно он его проглотил. Официант мимоходом взглянул на пластик, потом вздрогнул, посмотрел внимательнее, протянул руку и поднес карту к глазам.
– Знаете, я без понятия. Разрешите, я спрошу у шефа.
Он ждал. Ожидание было страшным. Всегда так – он ждал, а кто‑то принимал решение. А потом приходили и объявляли приговор. Родители, учителя, преподаватели, врачи. В одну или в другую сторону. Чаще всего в другую.
Официант вернулся от шефа и направился в его сторону. Что‑то нехорошее чувствовалось в его неторопливой походке и абсолютном спокойствии. Он не улыбался, не шел энергично, чтобы принять заказ состоятельного‑клиента‑с‑картой.
Тучный клиент из России грозного грузинского вида наклонился назад в сторону официанта и что‑то произнес. Тот остановился и склонился к посетителю, но ежеминутно поглядывал на Зембу жестким холодным взглядом.
Несостоявшийся миллионер чувствовал только облегчение. Это эффект шока. Ярость, разочарование, сожаление и унижение ожидали своим чередом. Но в данный момент он хотел только, чтобы все закончилось.
Официант подошел к столику и провел картой по скатерти. Он улыбался.
– Мы принимаем такие карты. Что вы закажете?
На следующий день после легкого завтрака (кукурузные хлопья, творожок с укропом, ветчина из дикого кабана, горячие рогалики, джем из фиг, кофе со сливками, манговый сок) Земба остался в комнате. Он провел утро с ручкой в руке, набрасывая планы на гостиничной бумаге, составлял списки покупок и проблем, которые достаточно было заткнуть деньгами, чтобы они превратились в обычные решаемые дела.
Было похоже, что сам поиск и покупка квартиры, ее обстановка – он не рассматривал какой‑то невероятный уровень, а обычный средний стандарт, – займет у него несколько ближайших месяцев. Было похоже, что эти месяцы станут очень приятными, потому что он обнаружил в себе еще одну вещь – Земба умел радоваться. Он сомневался в том, что вчера кому‑то еще так же понравился бы его ужин.
Он устроил себе трехдневные каникулы, во время которых добросовестно отрабатывал все, что только предлагал мотель «Саргассо» в своих брошюрах – бильярд, сауну, уроки верховой езды. Несколько часов, не обращая внимания на ледяную морось и сильно намокшие спортивные брюки, стучал мячом в стенку, отбивая его теннисной ракеткой. Вечер провел в баре, дегустируя все неизвестное ему ранее спиртное, так что в конце концов двое официантов были вынуждены отнести его в номер. Стрелял по мишеням, израсходовал кучу боеприпасов, но через три часа дважды попал в глиняную тарелку и получил ироничное браво от обслуживающего персонала.
На четвертый день вечером позвонил жене. Голос у Оли был надломленный и тревожный, как обычно. Как обычно, она была измучена и не справлялась с двумя двухлетними близнецами и шалящим трехлетним ребенком. Все это ее уже достало. Она хотела знать только одно: когда Земба будет дома и поможет ей, когда будут какие‑нибудь деньги, хотя по голосу было ясно, что она утратила уже всякую надежду и ей все равно.
Ему стало ужасно жаль жену.
– Олечка, подожди, это очень важно. Сейчас я работаю над контрактом на огромную сумму. Я получу проценты, это действительно куча бабок. Нет, я делаю это один, не через фирму. На фирме ничего не знают… Подожди, я же говорю тебе, что являюсь посредником в контракте. Проценты… еще не знаю сколько. Куча. Если все хорошо сложится, мы купим квартиру, возможно, я начну свое дело. Я не валяю дурака, и я трезвый… Точно не знаю, через несколько дней. Нет, не могу разговаривать, я на секунду вышел с переговоров. Позже все тебе расскажу… мне нужно бежать… пока.
Он отключил телефон, с тяжелым сердцем терзаясь укорами совести. Бедная Оля! С той стороны во время разговора все время был слышен ор троицы и монотонный резкий скрежещущий голос начальницы госпожи Зембовой, которая, как обычно, требовала внимания к себе, потому что ей нужно было что‑то сказать и ее нисколечко не волновало, пеленаешь ты ребенка или тебе нужно выйти.
Это ничего, дорогая, еще всего только несколько дней, а потом, наконец, ты будешь в собственном доме, где никто не будет на тебя орать, никто не швырнет в лицо мокрые пеленки, никто не будет тебя потчевать колкостями или считать «недостойной особой». Ты больше никогда не будешь плакать от одного вида счетов, не будешь продавать последнюю бижутерию, чтобы у детей была хоть одна новая вещь. Я отблагодарю тебя.
* * *
– Я слышал разные истории в своей жизни, – сказал Стефан, – и собственными глазами видел, как один политик босиком полез в огонь, я видел дух и однажды над Сахарой собственными глазами видел настоящее НЛО. В Индии я видел, как мужики массово прокалывали себя крючками и иглами, прямо становились похожи на ежей, но крови на них не было вообще. Но такого…
Они сидели у Стефана в квартире, обставленной с особым вкусом одинокого человека. Земба в кожаном кресле с рюмкой рома «Гавана Клаб» в руке, а Стефан за своим письменным столом. Земба аккуратно вертел в руке рюмку, косясь краем глаза на циферблат своих титановых часов фирмы Tag Heuer. Он ожидал реакцию друга. Он по‑прежнему любил его квартиру, в которой когда‑то – месяц? двадцать лет тому назад? – находил единственное, кратковременное убежище. Теперь оно казалось ему немного вызывающим клаустрофобию и тесным, заставленным старой мебелью, где стены умоляли о еще одном слое краски. Прежде он этого как‑то не замечал.
– Ты войдешь в сообщество? – произнес Земба.
