Книжный магазин чудесницы
– Хо‑хо‑хо, полегче, привидение. Я спрашиваю, потому что обычно привидения, в общем‑то, выглядят более четко. Как выглядели в жизни, понимаешь? Их голоса хорошо слышны. И они помнят себя и свою смерть.
– То есть, со мной что‑то произошло?
– Похоже, – Май Паустовский стал обходить силуэт со всех сторон. – Вот чума. Наверное, ты был убит. Или проклят. Скажи, ты совсем не представляешь, какого ты пола?
– Нет.
– И возраста? Спрашиваю в надежде, что ты хотя бы юная дома. И что тебе есть 18. Не хочу, чтобы люди обо мне подумали не то, даже несмотря на то, что ты привидение.
Этот пустослов явно не собирался помогать. А ведь каждое мгновение в такой ситуации наверняка бесценно. Душа решительно отвернулась и пошла в сторону продуктового магазина.
– Эй, ты куда? – возмутился Май. – За хлебом привидения не ходят!
Паустовский засеменил следом. Он необычно двигался – как‑то слишком картинно. Новый знакомый напомнил Душе артиста, который всегда чувствовал себя словно на сцене и обожал быть в центре внимания. Хм… интересно, видела ли Душа в своей жизни артистов?
– Ладно‑ладно, подожди, – заявил Май. – Так и быть, я могу украсить своей компанией твои поиски э‑э‑э… себя. Твоё счастье, что ты необычное привидение, а я волшебник, энтузиаст и гедонист, которому сейчас абсолютно нечего делать.
Душа без всякого энтузиазма посмотрела на этого гедониста. Май Паустовский улыбнулся во всё лицо и протянул Душе руку, но та не ответила на улыбку. Интуиция подсказывала, что доверять этому типу – нельзя. Он наверняка хотел просто поразвлечься или искал для себя выгоду из этой ситуации.
Но тем не менее, другого помощника у Души сейчас не было. Она протянула свою руку в ответ, и наверняка рука сейчас слегка дрожала.
– Никогда ещё не пожимал руку привидению, – заявил самопровозглашенный волшебник. – Странное ощущение. Ну так что, ты совсем ничего не помнишь о своей жизни?
Душа остановилась и стала смотреть на дуб с зелёными листьями, от которого доносилось птичье чириканье. Как странно, что жизнь вокруг продолжается, когда ты умер.
– Я кое‑что помню, – проговорила она. – Это имя.
– Твоё?
Она задумалась.
– Нет… думаю, нет. Точно нет. Точно не моё. Но оно для меня очень важно.
– Важно в хорошем смысле или в плохом?
Она снова прислушалась к своим ощущениям.
– Не знаю.
– Так что за имя?
Она подошла к дубу и прикоснулась к коре. Под её прозрачной, почти неосязаемой ладонью был виден муравей, который смешил по дереву по своим делам. Это дерево ей напомнило о чём‑то, но она, конечно, не вспомнила, о чём.
– Имя «Якоб», – спокойно произнесла она, не глядя на Мая.
Почему‑то ей не хотелось говорить это имя своему новому знакомому. Это было что‑то слишком личное.
– Дорогое привидение, так ведь это может быть кто угодно, – Май картинно развёл руки. – Имя твоего любимого человека, если ты дама. Имя твоего сына. Любимого актёра. Или даже твоего убийцы.
– Ты поможешь его найти? – спросила она.
Май уставился на него:
– Эта фраза для тебя что, недостаточно зловеще прозвучала? «Или даже твоего убийцы»!
– Мне нужно.
– Ты не думаешь, что в твоей жизни могло произойти что‑то страшное? Может, это и хорошо, ты ничего не помнишь?
– Нет. Мне это необходимо, – уверенно сказала она.
Май Паустовский некоторое время смотрел на Душу, и трудно было понять, о чём он думает.
– Хм. Ясно. Ну что же, тогда пошли. У меня появилась идея.
– Какая? Будешь помогать мне с помощью магии?
Наверное, в жизни для Души это прозвучало бы дико. Но сейчас были не те обстоятельства, чтобы удивляться чудесам окружающего мира, когда твоя жизнь просто взяла и перевернулась с ног на голову. Когда её у тебя отняли.
Волшебник снова усмехнулся.
– Ну, не обязательно с помощью магии, – заявил он. – Знаешь, у нас есть ещё секретные оружия. Например, Интернет.
Глава 2. Праздник редакции
Даже если со мной что‑то случится,
всё равно произойдут две вещи:
1) на работе спросят, точно ли я не приеду на смену;
2) мой папа спросит, какая у него электронная почта.
(одна ночная мысль Евдокии)
– Евдокия, убери слово «поведал» из заголовка, – сухо сказал Петя. – В МЧС не могут «поведать» о погоде.
– Хорошо, – робко ответила она. – Извини.
Петя подошёл к Гене и шлёпнул на его рабочий стол стоку бумаг.
– Гена, убери из своей новости про группу BTS сноски на корейском. Я не знаю этот язык.
В течение этих дней с Евдокией на работе не происходило ничего особо примечательного. Новостей по поводу исчезновения Валентины Анисимовой не было, а регулярные пробежки на первый этаж к подвеске ничего не дали. Евдокия подписалась на группу дома престарелых в соцсети, но там пока вышел лишь один пост о поисках бабушки:
«Друзья, спасибо, что читаете нас и беспокоитесь за Валентину Андреевну! У нас пока нет новой информации. Поиски активно ведутся. Вещи в её комнате почему‑то были разбросаны – так, как будто кто‑то специально швырял их в разные стороны. Но, по словам соседок, ничего не пропало. Нам очень жаль, но мы делаем всё, чтобы ей найти».
На работе жизнь шла своим чередом. «Подруга» орала как обезьяна‑ревун из Коста‑Рики. Сергей Сморщук от безысходности приставал ко всем просто проходящим мимо девушкам. Анатолий Мрачноватых мрачно вздыхал. Иннокентий Кошкин снова лазил под столом и задел какой‑то провод у компьютера Евдокии, в результате чего её монитор отключился.
У неё вышел весьма интересный диалог с отделом техподдержки:
