Книжный магазин чудесницы

– Здравствуйте! Техподдержка?

– Да, здравствуйте.

– Меня зовут Евдокия, и у меня отключился монитор. И больше не включается.

Инесса и Нинель, подслушивающие разговор, начали ухмыляться.

– Имя компьютера? – спросил программист.

– Какое имя? – не поняла Евдокия.

– Имя компьютера.

– Я не знаю имя, – растерялась она. – Нас не представили.

Телефонная трубка сдержанно хихикнула и объяснила Евдокии, куда надо смотреть.

Но зато у Евдокии было несколько свободных минут, чтобы пообщаться по переписке с несколькими приятными ей коллегами. Муза и Валера угостили её печеньем, когда «Подруга» в очередной раз кричала на неё, а бильд‑редактор Инна даже подарила книгу.

Петя же вёл себя с Евдокией в своём стиле – то общался, то не замечал и игнорировал даже сообщения по работе, то делал замечания в обидном шутливом тоне, то был мягок и интересовался, как идут её попытки написать работу на писательский конкурс «Молодое перо». Ещё ему никогда нельзя было задавать вопросы вроде: «Как дела?» и «Как отпуск?» – на них он никогда не отвечал. В общем, обычно общение Евдокии с ним выглядело так:

Евдокия: *Общается с Петей*.

Петя: *Холод, игнорирование*.

Евдокия: *Пугается, переживает, отдаляется*.

Петя: *Внезапно пара тёплых фраз*.

Евдокия: *Радуется, возвращается*.

Петя: *Холод, игнорирование*.

Евдокия: *Пугается, переживает, отдаляется*.

Нервы Евдокии: – Всё, всем пока!

Поэтому Евдокии и возлагала робкие надежды на праздник редакции – ей очень хотелось сделать шаг в отношениях с Петей, хотя бы просто дружеский. И, глядя на то, как он делает селфи у окна в новых солнечных очках, подумала – теперь или никогда.

***

На праздник Евдокию собирала вся семья – ведь она жила со своими родителями и бабушкой‑инвалидом Фросей. К счастью, мероприятие совпало с её выходными, поэтому уже утра она уже побывала на маникюре и бровях. Правда, новые брови вышли просто ужасными, слишком большими и тёмными, но мастер смотрела на неё с таким предвкушением её реакции, что ей пришлось вместо «О, Боже» сказать: «О, как здорово получилось!».

И вот теперь Евдокия крутилась в коридоре перед зеркалом в новом голубом вечернем платье. Она скинула фото ужасных бровей Мише, своему любимому старшему брату, чтобы он хотя бы посмеялся. Миша перезвонил ей и поразил её серьёзным ответом:

– Да, оттенок не слишком подходит к твоим рыжим волосам, но он скоро потускнеет, не расстраивайся. Попробуй слегка потереть мицеллярной водой.

– Откуда ты это знаешь? – поразилась Евдокия.

– Ну, я же уже давно женатый человек, – мягко сказал он.

Евдокия почувствовала, как он тепло улыбается ей. Она рассмеялась.

– «Я Евдокия, и у меня отключился монитор». А ещё у меня брови с половину лба, – пошутила она.

– Не грусти, выглядишь отлично. И я уверен, что тургеневские девушки однажды вернутся в моду, – трубка снова тепло улыбнулась.

– В воскресенье хочешь в кино сходить? – спросила Евдокия.

– Спрошу у своего начальства.

«Начальством» Миша в шутку называл жену. Эх, вот так заботишься о брате, пишешь за него школьные сочинения, делишь с ним мечты и переживания, а потом у него появляется начальство. Но Евдокия, конечно, ворчала об этом тоже притворно.

Мама зашла к Евдокии и задала вопрос, который задавала каждый раз, когда её дочь куда‑то собиралась:

– Может, наденешь то синее платье?

– Мам, оно же с моего школьного выпускного!

– Верно, ну и что? Зато хорошее. Ты была в нём такой хорошенькой на выпускном в школе, на выпускном в универе, на дне рождения тёти Таши и поминках пратётушки Марфы.

– Ну, мам.

Папа робко слушал этот диалог, сидя на кухне – и по приглушенному бормотанию телевизора было понятно, что именно слушал.

– Я уверена, что всё будет хорошо, – сказала мама. – Вон ты какая красавица.

– Разве? – слегка дрожащим голосом спросила Евдокия.

Она поставила правую ногу на максимальное расстояние от левой, чтобы случайно не наступить на кошку Мурлыку, спокойно развалившуюся на пути.

– Конечно! – отозвалась мама. – Подожди, я тебе дам на удачу наш семейный талисман.

Евдокия уставилась на подвеску в форме белой голубки. Её терзали противоречивые чувства – она была и тронута, и в то же время ей стало грустно. Мама с таким энтузиазмом относилась ко всем её выходам на официальные мероприятия, словно после каждого ждала объявления о помолвке.

– Спасибо, мам. Действительно, спасибо.

– Не за что, дорогая. Но если после праздника будут звать в ночной клуб, то, наверное, лучше не ходи, да? Ты же можешь и так потанцевать дома, включить музыку на компьютере.

– Прекрасная идея, – пробормотала Евдокия.

– Не забудь взять с собой бутылочку водички, дорогая.

– Ну, мам, хватит, я взрослая.

Папа тут же ухватился за возможность побороться за дополнительные очки в отношениях с дочерью:

– Что ты пристаёшь к ней? Она уже взрослая женщина.

– Кто взрослая женщина, она? – мама чуть не поперхнулась. – Она ещё ребёнок! Дося, не слушай его. Он не различает возраста женщин и вообще женщин. Я уверена, что отличал меня в молодости только по высокому росту и рыжим волосам.

– Неправда, – судя по шелесту, папа развернул газету. – По прыщу на лбу и звуку рыданий.

– Ну да, я всегда была сентиментальная, чуть что – сразу в слёзы.

– И наша дочь этим пошла в тебя. Миша, с тех пор, как ты съехал, я вынужден жить в женском слёзном царстве.

Миша рассмеялся по громкой связи.