Книжный магазин чудесницы
Евдокия в последние минуты перед выходом от волнения всё не могла найти себе места. Она заглянула в комнату к бабушке Фросе, но там мирно спала на бочку, завернувшись в одеяло, как в норку. Евдокия виновато поцеловала её в лоб и вышла из комнаты, выключив свет. Её всегда мучала совесть, что она уделяет Фросе слишком мало внимания (и слишком много времени бывает уставшая и недовольная), поэтому она обещала себе следующий выходной посвятить бабушке.
В коридоре Евдокия подхватила на руки Мурлыку, но та вытянулась в форме колбасы с такой недовольной мордой, словно каждое прикосновение глубоко оскорбляло её. А потом начала странно дёргать усами, что напоминало о том, что она…
– О нет! – крикнула Евдокия. – Мам, держи её, она опять плюётся!
Да, Мурлыка была единственной в мире кошкой, которая умела плеваться в своих хозяев.
– Ох, Господи! – мама с видом спасателя выскочила в коридор.
– Она сейчас заплюет мне новое платье!
– Ох, держу её, держу!
– Будем считать это событие счастливым предзнаменованием, – заявил папа с кухни. – Кстати, дочь, я опять забыл пароль от своей электронной почты.
– Ты что! – воскликнула мама. – Ей же уже пора выходить из дома!
– Держите кошку, держите! – крикнула Евдокия.
Она прикрылась диванной подушкой и мысленно попросила у своего кулона‑голубки удачи на сегодняшний вечер.
***
Выйдя из такси, Евдокия потопталась у отеля «Синий лес», не решаясь зайти – вовсе не была уверена, что она там к месту. Евдокия была совсем одна – не считая Белой Бороды, тихо идущего за ней в знак поддержки. Она думала о том, что её нелепые брови видны издалека. Волновалась, не просвечивает ли под платьем замазка, которой она замазывала родинки перед эпиляцией, и не успела её смыть. К тому же, вокруг горемычной брови после коррекции вдруг начала слезать кожа, а на пальце осталась ранка из‑за неудачного маникюра в салоне – мастер явно торопилась. В итоге Евдокия разлила на палец йод, и ноготь так и остался коричневым.
Когда Евдокия, наконец, зашла внутрь, к ней тут же привязалась девушка‑промоутер, раздающая бесплатный гель для стирки в маленьких пакетиках. От неё невозможно было отделаться – видимо, она давно ждала своих жертв в толпе богато одетых или уверенных в себе на вид людей.
– Спасибо, – выпалила Евдокия с полной сумкой этого геля. – Четвёртый не надо.
Но девушка, не обращая никакого внимания на слова Евдокии, попыталась засунуть ей в сумку ещё один пакетик. Инесса и Нинель, проходившие мимо в длинных платьях, красном и чёрном, прыснули от смеха.
Евдокия улыбнулась, подошла к пустующей стойке администратора и вывалила пакетики на неё.
– Извините, не подскажите, где пятый зал? – спросила она у незнакомых девушек в блестящих платьях.
Они обернулись в её сторону, а потом ушли, не ответив.
«Ладно, ничего страшного, надо продолжать идти».
Евдокия завернула за угол и случайно наткнулась на нужный зал. Петя уже был тут (коленки начали дрожать) – рядом с Ваней и сёстрами Быстровыми. Её друзей Музы, Инны, Валеры и Гены, увы, пока не было – но зато и «Подруги» тоже. Марк Снежин стоял отдельно от всех и смотрел в окно.
– Всем привет! – быстро сказала Евдокия и присела на свободное место.
– Привет, – сказал Сергей Сморщук и уставился на её грудь.
Евдокия инстинктивно постаралась закрыться. Стала взглядом искать, с кем из коллег поболтать. Тут Инесса оглядела её платье и что‑то сказала на ухо Нинель.
«Спокойно, спокойно. Надо держать лицо, будто я член британской королевской семьи…».
– О, Маслице, привет, – весело сказал Ваня. – И вам привет, брови.
Окружающие засмеялись, и Евдокия, не сдержавшись, тоже.
– Привет. И привет от бровей, – не без тоски произнесла она.
– Ты будешь что‑то пить? – спросил Гена. – Не обращай внимания на Ваню, он балбес.
– О, нет, спасибо.
– Ей завтра в школу рано вставать, – заявил Антон Тихий.
«Британская королевская семья. Британская королевская семья».
– Хватит издеваться, – бросил ему Петя.
Антон Тихий улыбнулся Евдокии и продолжил рассказывать сидящим рядом с ним о своих делах и семье. На его рассказе Евдокия, продолжающая поглядывать на Петю, мысленно отключилась. В вечернем голубом платье она с непривычки стрессанула и с перепугу всё время поправляла его, опасаясь выреза сзади.
«Я ещё долгое время никуда не пойду в костюме этого голубого пирожного».
Петя рассмешил сидящих рядом с ним коллег, без сомнения, невероятно смешной шуткой. Но Евдокия, её, к сожалению, не расслышала, вынужденная слушать нудный рассказ Антона о том, как он удачно оттяпал при разводе квартиру жены и заставил поделить пополам всё имущество, включая детскую мебель и игрушки, хотя дети остались с женой.
«Святые небеса, я должна сесть поближе к Пете, иначе никогда себе этого не прощу. Это сцена будет потом стоять у меня перед глазами, сниться мне в кошмарах. Возглавит список: «Вещи, которые я не решилась сделать в своей жизни».
Евдокия бочком‑бочком двинулась к свободному стулу.
– … именно благодаря этому я и нахожусь сейчас там, где я есть, – горделиво поделился Антон. – Благодаря тому, что я добился справедливости при разделе имущества. Дось, ты за напитками? Принеси‑ка мне мохито.
Все посмотрели на неё, и уже неудобно было сказать, что она просто пыталась пересесть… поближе к Пете.
– Хорошо, – растерявшись, произнесла Евдокия.
«Британская королевская семья. Просто кошмар. Неужели он думает, что я его секретарь? И знать бы, что это – мохито».
Евдокия направилась к бару, но там наткнулась на Сморщука. Он перегородил ей дорогу с таким видом, что в некоторых странах за это можно было бы вызвать полицию.
– Куда это ты идёшь? О‑о‑у, какое у тебя декольте. Оно не слишком для тебя большое, Досечка?
Евдокия подумала, что при слове «Досечка» от постороннего неприятного мужчины её лицо, должно быть, перекосило, но Сергей не обратил на это никакого внимания. Он потянул лапищу в её сторону, словно желая дотронуться до волос, но она в ужасе отскочила и убрала волосы на другое плечо. Евдокия почему‑то не любила, когда к её волосам прикасаются посторонние, а прикосновение такого человека, как Сергей Сморщук, было бы нестерпимым. После этого ей наверняка пришлось бы побриться налысо.
– Ты похожа на Лолиту Набокова, – продолжил он, источая сильный запах алкоголя (раз он разбирается в спиртном, то, может, и принёс бы мохито Антону?). – Ох, уж эти юные бессердечные соблазнительницы!
– Уйди, – не сдержавшись, выпалила она.
