Книжный магазин чудесницы
Но одного фильма для такой ситуации явно было мало. Руки дрожали, и хотелось хоть что‑то сделать, хоть как‑то себе помочь. Орудуя ложкой, Евдокия скрыла публикации Пети в соцсетях, а заодно посты ни в чем не повинной знакомой, которая выложила фото из его любимого музея. Под эту же меру Евдокии попала и другая её знакомая, которая раньше была такой же скромной и неудачливой, как она, но вышла замуж, родила, постоянно пишет о своей семейной жизни.
– Да что же вы суете свои счастливые семейные фотографии прямо мне под нос, – пробормотала Евдокия.
В прострации она пролистнула ленты в соцсетях, записалась на какое‑то мероприятие под названием «Онлайн‑марафон по лепке клевера» и убрала ноутбук.
Убедившись, что базовые меры предприняты, Евдокия села за стол, открыла блокнот и накропала план действий для спасения себя:
«1. Не общаться с Петей, не смотреть на Петю, не смотреть на фото Пети, не смотреть на связанные с Петей вещи. Не грустить по общим тёплым моментам.
2. В случае особенно острой нехватки Пети – вспоминать, как плохо переношу моменты, когда он игнорирует меня, резко отвечает или обсуждает меня с другими.
3. Удалить переписки, создать новые странички в соцсетях.
4. Не рассказывать о переживаниях подругам и родственникам, особенно тем, кто с ипотекой и детьми.
5. Подготовить для новой жизни свою комнату и гардероб.
6. Не смотреть фильмы, в которых безответно влюблённый человек становится любимым, а также киноленты о Золушках и о неуклюжих и скромных девушках, которым вдруг отвечают взаимностью самые видные мужчины. Не смотреть, даже если это очень добрые и хорошие фильмы. Смириться с тем, что писатели и режиссеры порой обманывают нас.
7. Найти новую работу? Но для меня собеседования и новые работы – большой стресс.
8. Найти новые хобби и новую компанию? Но не представляю, где и как. Я социофоб, а сейчас пандемия коронавируса (это уважительна причина)».
9. Перестать, наконец, наедаться. Но завтра.
Перечитав список, Евдокия как раз покончила с первой пачкой сухариков. Снова подумала о Пете и издала вой, похожий одновременно на человеческий плач и на рёв раненого животного. На ноутбуке уже разумно был включён фильм «Бриджит Джонс». Евдокия чокнулась с Бриджит кружкой с какао, сделала погромче, с разбегу плюхнулась на диван лицом вперёд и осталась лежать в такой позе.
***
Через несколько дней Евдокия была вынуждена констатировать, что переносит происходящее гораздо сложнее, чем ожидала. Она ела, как не в себя, боялась встать на весы, и её уже запомнил по имени кассир в суше‑баре.
Надо было остановить это. Завтра она точно будет худеть, будет есть только кашу и вареную курицу. Обязательно купит весы для еды, чтобы считать калории. Сегодня, правда, у неё ещё остались две большие пачки миндаля в сахаре, два мороженого и белый шоколад с гигантскими орехами. А значит, лучше от них избавиться сегодня, чтобы не было искушения съесть их завтра.
И Евдокия быстро умяла все эти запасы, не успев даже досмотреть и половину эпизода сериала. В конце концов, перед тем, как вступать в новую жизнь с жёсткими ограничениями, надо порадовать себя напоследок. Ведь неизвестно, когда еще она теперь сможет поесть сладкое и вредное.
– Дося, ситуация не такая уж тяжелая, вон вчера в передаче мужчина пришёл делать анализ ДНК сразу всем своим семерым детям, – сказала ей с утра мама.
Брат Миша по видеосвязи хмурился.
– Немного отпусти ситуацию, – посоветовал он. – Посмотри на это с другой стороны – ты много лет не знала, каково его решение насчёт тебя, а теперь ты знаешь. Вспомни, сколько праздников в прошлом году ты провела в слезах.
– Кажется, все.
– Вот именно. А теперь выпал шанс изменить ситуацию. И со временем собраться и попасть в… э‑э‑э, мир взаимной любви, – неуверенно добавил брат со смешно всклокоченными бровями.
«Собраться и попасть в мир взаимной любви» – для Евдокии это звучало примерно как предложение подготовиться к соревнованиям по фигурному катанию на Олимпиаде. Люди, нашедшие свою любовь, состоящие в браке, казались ей жителями других миров, недоступных для неё. Она не знала, понятия не имела, каково это – быть любимой и счастливо любить самой.
На работе Евдокия смотрела на окружающих, на фотографии героев новостей, на просто описание людей в текстах и думала – были ли они в своей жизни счастливы и любимы? Вряд ли они, как она, годами были влюблены в абсолютно равнодушного человека и не могли переключиться на кого‑то другого. Она заметила, что мысленно вздрагивает от всех новостей про молодые семейные пары и влюблённых.
– Дося, – вдруг сказала Муза в начале рабочего дня. – Ты что‑то натворила? Этот Марк Снежин… он на тебя смотрит!
Евдокия огляделась и действительно увидела Снежина, который стоял у стола Пети и слушал его, но поглядывал в её сторону.
– Не знаю, – Евдокия ощутила смутное беспокойство. – Посмотри, я не испачкалась в йогурте?
– Нет.
– Тогда я не знаю.
– Хорошо, – Муза пожала плечами. – Если честно, у меня от такого холодного жуткого взгляда мурашки по коже.
– Не такой уж он и жуткий, – заметила Евдокия. – Он мне очень помог на корпоративе.
– Удивительно.
Марк Снежин проходил мимо как раз в этот момент, и Евдокии показалось, что он услышал, как она высказалась о нём Музе. Она даже была уверена, что его лицо смягчилось. Он посмотрел на Евдокию и едва заметно кивнул.
– С ума сойти, он тебе ещё и кивнул, – пробормотала Муза. – Ну и дела у нас творятся. Слава Богу, хоть полиция перестала приходить сюда. У меня от них крапивница вскочила.
Улучив свободную минутку, Евдокия не выдержала и опять написала Насте.
«Ты страдаешь ерундой», – пришёл ответ.
Евдокия была немного задета и смущена этим сообщением. Она не придумала, что ответить, чтобы не испортить отношения с Настей, поэтому просто ответила словом: «Ок».
К концу дня она съела два вареных трубочки и плитку шоколада, купленные в автомате в редакции. И ей стали приходить совершенно отчаянные выходы из положения – от увольнения с работы и удаления всех своих соцсетей до переезда в другую страну. Наверное, у её нервных клеток был объявлен режим ЧС, и они бегали туда‑сюда в панике, абсолютно не зная, что им делать. Но увольняться она не решилась – всегда было так страшно что‑то менять. Начинать с нуля на новой работе – это значит, быть стандартным неигровым персонажем в «Симс», который просто ходит туда‑сюда по городу и не знает, где его место.
