Книжный магазин чудесницы

А в четверг у неё появились новые симптомы – ей стало жутко стыдно, что она плохо поздравила Петю с помолвкой и вообще сидела мрачной тучей. Вернула видимость публикаций Пети в соцсетях. Начала думать о возможности сохранить небольшое корпоративное общение с ним, а также о том, как сильно будет скучать по нему. Возможно, к тому моменту её нервные клетки уже объявили экстренную эвакуацию.

Сам Петя на работе вёл себя, как обычно. Регулярно звонил в больницу Натальи (туда сейчас не пускали в связи с пандемией) и узнавал о её самочувствии. Из комы она так и не вышла. Петя явно переживал, но продолжал поднимать настроение окружающим своими шутками и вниманием. А когда появилась новость про скандал, устроенный известным писателем в магазине, он прислал Евдокии несколько шуток про писателей. А потом они провели несколько добрых минут, обсуждая новость про каких‑то диких овец, которые заполнили собой городок в Великобритании, воспользовавшись тем, что он опустел из‑за пандемии.

Вечером в пятницу в безумном порыве из сожаления и тоски Евдокия притащила из дома свой любимый старинный томик Бродского, купила коробку конфет и открытку: «Поздравляю с помолвкой». Эти богатства она принесла на работу в субботу – специально пришла для этого рано и стала думать, как незаметно пройти мимо работающих в ночь и в утро коллег к столу Пети. На его столе уже стояло немного подарков от других коллег.

Евдокия торчала в коридоре. Там её и застал кто‑то из коллег. Она понадеялась, что это незнакомец из другого отдела, который просто пройдёт мимо, ничему не удивляясь. Но нет.

– Что происходит? – спросил Марк Снежин без всяких приветствий. – У тебя что, под пиджаком пижамная рубашка?

Евдокия вздрогнула, оглядела себя и быстро запахнула пиджак.

– Ох, – сказала она. – Кажется, я немного рассеяна. Или много.

Но вместо того, чтобы скрыться за поворотом и исчезнуть в подземельях Слизерина (или где там обитают такие закрытые и молчаливые люди), Марк продолжил стоять на месте.

– Что ты делаешь? – снова спросил он.

Евдокия вздохнула. Она заметила у себя на пиджаке ещё и остатки какао, отряхнулась. Посмотрела на Снежина и неожиданно для себя самой выдала ему правду.

– Я хочу м‑м‑м… незаметно для всех положить подарок для Пети Милашенкова в честь его помолвки.

Снежин продолжил молча на неё смотреть. От смущения она собрала волосы и убрала их за спину.

– Послушай, – сказала она. – Я знаю, что выгляжу странно, но мне просто необходимо что‑то дарить, отдавать. Это нужно, в первую очередь, мне самой, а не Пете, признаю. И мне сейчас просто физически нужно вручить ему эти вещи.

Снежин неожиданно глянул на Бродского на обложке и спросил:

– А почему именно эти?

– Это его любимый поэт. И этот томик нравился ему ещё в школе. И я чувствую, что этой книге нужно остаться с ним.

Евдокия не стала рассказывать, что на самом деле она – большая барахольщица. Для неё всегда было трудно расстаться с вещами – даже выделила дома целый ящик под открытки. И там скопилось всё, что она получала в течение жизни – начиная с открытки на крестины, на которой изображена очаровательная малышка. Да что уж там, даже если Евдокия просто роняла оторванную пуговицу, она тут же поднимала её и клала в сумку. Она даже свою кружку уносила с работы каждую неделю. Наверное, всё дело в том, что она воспринимала все свои вещи как часть себя, своего мира.

Но это всё – уже нюансы. Трудно сказать, были ли в жизни Марка Снежина моменты, когда он был удивлён сильнее, чем сейчас. Несколько незнакомых коллег, проходивших мимо, с любопытством посмотрели на Евдокию и с опаской – на Снежина. Но Марк бросил на них такой взгляд, что люди тут же отвернулись и перестали любопытничать.

– Хотел предложить вариант проползти по трубе, – кашлянув, произнёс Марк. – Но я могу положить подарок на его стол, раз это для тебя важно.

– Правда? Спасибо большое. Если не трудно.

– Не трудно.

Марк взял подарочный пакет, медленно подошёл к столу Пети и с непроницаемым лицом поставил пакет на стол. Он выглядел так, будто впервые в жизни участвовал в таком странном мероприятии и сам не верил, что делает это. Этот человек определённо заслуживал «Оскара».

– Открытку, – шепнула Евдокия. – Не забудь положить внутрь открытку. Только сильно не раскрывай, чтобы моё имя не высвечивалось издалека.

Снежин выслушал её просьбу, не поворачиваясь. Всё с тем же лицом Камбербэтча‑Шерлока он засунул в пакет записку, поправил пиджак и отошёл от стола.

– Это самое странное на свете, что я когда‑либо делал, – объявил он Евдокии.

– Спасибо большое, – выдохнула она.

Корешок Бродского выглядывал из подарочного пакета, словно прощаясь с Евдокией. Но она знала – теперь она на своём месте. И, когда подарок оказался на столе, почему‑то почувствовала сильное облегчение от этого. Словно теперь отпустить Петю будет гораздо легче. Она ещё не отпустила Петю, не открыла для себя эту дверь, но уже получила ключ.

До её рабочей смены оставалось ещё пятнадцать минут, и как‑то так само собой получилось, что Снежин повёл её к своему рабочему месту выпить чаю. И Евдокия, закутавшись в свой тёплый плед с изображением птичьих крыльев, пила горячий напиток с фруктовым ароматом и слушала, как Марк разговаривает с кем‑то по телефону.

– Табун лошадей, – спокойно говорил он. – Русалка.

Евдокия отпила чаю, с лёгким любопытством поглядывая на Снежина.

– Русалочий хвост фиолетового цвета.

Евдокия отпила чаю, с откровенным любопытством глядя на Снежина.

– Дракон, тёмно‑зелёный, с блестящей чешуёй, – продолжил он. – Дышит пеплом… Хм, хороший вопрос. Но я не знаю, как выглядят ноздри дракона.

Евдокия поставила чашку на стол и уставилась на Снежина.

– Да, очень талантливо. Но немного нестандартно для нас – хочу посмотреть ещё несколько вариантов прежде, чем принять решение, – сказал он и отсоединился. А потом поймал взгляд Евдокии и слегка улыбнулся. – Всё нормально, просто моя младшая сестра увлеклась рисованием, и попросила совета по поводу идей для новых рисунков… Здесь стало довольно холодно, не находишь?

Надо же, по нему совсем непохоже, что у него есть сестра. И почему, Бога ради, он разговаривает с ней так, будто объясняет ТЗ для команды иллюстраторов?

– Это кондиционеры снова врублены на полную мощность, – объяснила Евдокия. – Традиционная летняя офисная проблема – мистически образом кому‑то всё равно жарко, поэтому их не выключают. Подожди, я сейчас.

Она быстро сбегала к своему рабочему месту, взяла своё перуанское пончо и накинула на плечи Снежина. Он застыл, поражённо глядя на неё. И почему он на неё всё время так таращится, как будто она делает что‑то невероятное – например, галопом скачет по редакции и делает колесо?

– Спасибо, – спокойно сказал Марк.