Книжный магазин чудесницы

Но он не убрал пончо, а с невозмутимым лицом натянул на себя и отпил чаю. Наверное, со стороны они выглядели очень странно – робкая девушка в пледе и высокомерный холодный мужчина в чёрном костюме и разноцветном перуанском пончо.

– Итак, – произнёс Марк. – Я так понимаю, твоё расследование пропажи Валентины Анисимовой и нападения на Наталью временно приостановилось по личным причинам?

Евдокия поперхнулась чаем.

– Что? Как? Как ты узнал?

– В последнее время ты постоянно перечитывала свой лонгрид о ней и мониторила свежие новости, – спокойно пояснил Марк. – Это было видно на твоём экране. Ты ходила посмотреть на подвеску и делала пометки в блокноте. Но в последние дни что‑то произошло, и ты перестала думать об этом. Вчера во время работы ты ела бутерброд, одновременно тайком беззвучно плача…

Евдокия подумала о том, что фраза «ела бутерброд, одновременно плача» прекрасно характеризует не только вчерашний день, а все её рабочие дни.

– … затем после работы ты прошла онлайн‑тест, где было название на весь экран: «Разбито ли у вас сердце». И я понял, что твои мысли сейчас заняты иным.

Евдокия смутилась, и щёки начали гореть так сильно, словно воспламенились.

– Этот тест был просто для разгрузки головы после работы! – поспешно сказала она. – Ты что, следишь за нами?

– Нет, просто я наблюдательный человек. И мне понравилось, что ты обратила внимание на то, что и в комнате Валентины Анисимовой, и в доме Натальи были разбросаны вещи.

– Как ты узнал, что я обратила внимание? – поразилась Евдокия.

– Ты несколько раз прокручивала этот момент во время интервью с соседом и оставила его на готовом видео на сайте.

– Поверить не могу, – пробормотала она. – И ты ещё говоришь, что это я веду расследования.

Снежин усмехнулся.

– Как ты думаешь, почему в домах обеих были разбросаны вещи? – тут же спросила Евдокия.

– Не имею представления, – задумчиво произнёс Марк. – Что думаешь ты?

– Сначала я подумала, что у Валентины Андреевны деменция, – рассказала Евдокия. – А у Натальи – какое‑то последствие от приёма антидепрессантов. Я знаю, что она что‑то принимала. Она говорила при мне об этом. Но совпадение слишком странное, верно?

– Верно. Как и то, что твой коллега Иван Хохольков только что попытался подойти к столу Натальи и что‑то взять. Не оборачивайся.

Евдокия не обернулась.

– Что там? – она понизила голос. – Он ещё стоит у стола Натальи?

– Уже нет. Ивана отвлёк Геннадий Шапошников, начав говорить ему что‑то, что, по всей вероятности, призвано быть смешным. Оба отошли в сторону.

– Ваня, наверное, просто из любопытства посмотрел на стол Натальи.

– Не исключено, – спокойно сказал Снежин, не отводя взгляда от её коллег.

– Продолжаешь за ними следить?

– Я наблюдаю, – он отпил из кружки.

– Куда могла исчезнуть Валентина Андреевна?

– О, у этого могут быть тысячи вариантов, – коротко ответил Снежин. – Хотя понимаю твое беспокойство, учитывая то, что это была твоя любимая детская писательница. Но чтобы понять, как она пропала, нужно выяснить, что произошло с Натальей, потому что эти два случая связаны. А наши ниточки к Наталье гораздо короче. У неё были враги?

– Очень много. Я бы сказала – все.

– Это связано с её поведением на работе?

– Да.

Евдокия уже не стала уточнять, откуда он знает.

– Пара приятелей у неё всё же была, – сказала она. – Гена Шапошников с ней дружелюбно общался по работе, потому что он дружелюбен со всеми. И… Анатолий Мрачноватых. Мы считали, что он в неё немного влюблён. Старались при нём не обсуждать «Подругу».

– «Подруга» – это что, криминальное прозвище?

– Что‑то вроде этого. Для конспирации.

Марк задал ещё несколько вопросов про Гену и Толю. Евдокию удивило, что он расспрашивал о её приятелях Натальи, а не о врагах.

– Что было за день до пропажи подвески? Ты помнишь? – спросил Снежин. – Как вела себя «Под..»… Наталья? Ты не замечала ничего подозрительного?

Он не смотрел на Евдокию – продолжал наблюдать за её коллегами, делая вид, что просто пьёт чай.

– Как обычно, – Евдокия пожала плечами. – Сделала мне замечание – сказала, что заметка о ДТП написана «слишком сухо, где эмоции?». Не знаю, как я должна писать новостные заметки о ДТП с эмоциями. Прямо вижу заголовок: «К сожалению, в Подмосковье автомобиль врезался в столб». А текст: «Вынуждены сообщить, что в Подмосковье…».

Евдокия удивилась тому, как много болтала в присутствии Снежина – наверное, это было связано с тем, что он не смотрел на неё во время беседы, а ранее видел в более дурацких ситуациях и до сих пор не сделал никаких намёков на то, что плохо к ней относится.

Снежин улыбнулся одними уголками губ.

– Нет, конечно, такие заголовки никуда не годятся, – произнёс он. – А скажи мне, был ли у «Подру»… Натальи самый неприятный для неё коллега?

– Да, был.

– Кто этот человек?

– Кажется, я.

Марк если и удивился услышанному, то виду не подал.

– Ясно, – сказал он, снова отпил чаю и перевёл взгляд на окно. – Чайки у вас тут летают достаточно часто.

***

Чайки и правда постоянно летали за окном и кричали – может быть, где‑то у них были гнёзда? Евдокия представляла, что работает у моря, а когда ставила кружку на флаер книжного магазина «Под звёздами», словно чувствовала запах побережья. Ей даже показалось, что под ногами – песок. И он действительно оказался там – видимо, кто‑то из ночных авторов сидел на её месте в грязной обуви.