Книжный магазин чудесницы
Евдокия старалась не думать о Пете и убеждала себя, что она не должна расстраиваться, ведь это наверняка не значит, что она никогда больше не сможет снова так сильно влюбиться. Ей и без того было, о чём подумать – её бабушка была лежачей больной, её любимая детская писательница пропала, подвеску украли, напали на начальницу. Ей нужно сосредоточиться на чем‑то приятном впереди… например, на результатах литературного конкурса «Молодое перо», на которые она возлагала большие надежды.
Перед уходом с работы Евдокия бросила последний взгляд на подарок, одиноко лежащий на Петином столе, будто оторванная часть её души. На миг ей показалось, что Петя не примет его и выбросит. А потом она тихо закрыла за собой дверь отдела и пошла к выходу из здания. Хотела сказать охранникам на выходе «До свидания», но задумалась и сказала: «Привет».
Она немного задержалась на первом этаже, пока искала в сумке карту для проезда в метро. Услышала знакомые голоса и отошла в сторону – как почувствовала.
– Лаптинская – самое нелепое создание из всех, что я видела, – со смехом сказала Инесса, когда выходила вместе с сестрой, Петей и Снежиным из редакции. – Поверить не могу, что она старше меня.
Должно быть, близняшки и Снежин уходили из работы, а Петя решил их проводить до выхода.
– И не говори, – Нинель хихикнула.
– Придётся поверить, – улыбнулся Петя.
Евдокия выглянула из‑за горшка с гигантским растением, за которым пряталась. Ей показалось, что улыбка Пети была грустной – видел ли он её подарок или ещё нет?
– И я клянусь – на ней мужские кроссовки, – продолжила Инесса. – Что не удивительно с её размером ноги. Мне кажется, в обувном магазине она сразу чапает в мужской отдел.
– И не говори, – снова сказала Нинель.
«Вот зараза проницательная», – уныло подумала Евдокия.
Петя улыбнулся, но Марк никак не отреагировал, и Инесса выжидающе посмотрела на него.
– Когда она только пришла сюда пять лет назад, то добавляла фразу: «Редакция выражает соболезнования» в новость про каждую трагедию, хотя мы это добавляем только к новостям про известных людей. Я бы не удивилась, если бы она добавила это к новости про гибель случайных котят. А в фамилии одного спикера, Пергаменщика, она постоянно делала ошибки, вечно писала: «Пергаменщиков». И он в итоге отказался давать нам комментарии. А вы видели её волосы? Я с ней стараюсь не садиться рядом, вдруг у неё вши.
– И не говори, – без особой радости сказала Нинель.
Петя ничего не сказал. Марк отошёл к панорамному окну в ожидании, когда его собеседники наговорятся.
– А Марк с ней сидел сегодня утром на своём рабочем месте, – сказала вдруг Инесса. – Да, Марк? Тебя разве не испугали её гигантские кроссовки?
– Не испугали, – холодно ответил он. – Мне кажется, они её ничуть не портят. И я не заметил никакого нелепого поведения. Мне она показалась спокойной и открытой.
Снежин пожал руку Пете и вышел из редакции. Близняшки поспешили за ним. Петя какое‑то время смотрел им вслед, а потом пошёл обратно на работу. Евдокия проводила его взглядом и вылезла из объятий добродушного растения.
«Собраться и попасть в мир взаимной любви, – мрачно вспомнила Евдокия слова своего брата. – Ну, пока что я просто постояла у закрытых дверей этого мира».
Дома Бриджит Джонс её встретила уже как родную.
***
Рабочий чат «Улыбаемся и пашем» в мессенджере Евдокии Лаптинской, 21:45:
«В соседней смене заболели сразу два человека, – написала Инесса Быстрова без предисловий. – Меня просят спросить – кто‑то согласен выйти на замену в свой выходной? Нужен один человек. Давайте отвечайте быстро»
Ответы не заставили себя долго ждать.
«Я не смогу, поеду в Астрахань к бабушке. Уже купила билет», – ответила Муза Малинина.
«Я записан в поликлинику на весь день, как жаль», – настрочил Анатолий Кошкин.
«Буду в пещере под Тверью, без связи», – написал Антон Тихий.
«Я лечу космическим туристом на МКС», – сообщил Гена Шапошников.
«Буду проводить исследование в Большом андронном коллайдере», – проинформировал Анатолий Мрачноватых.
«Я как раз собирался сделать день отказа от Интернета», – написал Валерий Вяземский.
«На мне будет отдыхать кошка», – могла бы написать Евдокия Лаптинская.
Дневник души. Часть 3
Май Паустовский с деловитым видом вышел из туалета в самолете Берлин – Лондон. Он не видел, но чувствовал, как за ним по пятам следовал его невидимый друг.
– Это обязательно делать прямо так? – недовольно спросила Душа. – Нельзя было дождаться, когда они приземлятся?
– Ну, ты же хотела поговорить срочно, – Май беспечно пожал плечами. – Идём.
Волшебник спокойно прошёл вперёд, не обращая внимания на пассажиров, некоторые из которых начали на него поглядывать. Он остановился возле темноволосой девушки с грустными серыми глазами и деловито поправил свою брошку‑переводчик.
– Мисс Эмили Уайтхаус? – спросил Май у девушки. – Мы присядем?
Эмили Уайтхаус завертела головой, пытаясь понять, о каких «мы» говорит странный пассажир. Но тот просто молча сел на свободное место рядом с ней.
– Эмили, мы хотели поговорить с вами о вашем брате Эрике Уайтхаусе, который умер на днях, – бесцеремонно сказал Май и залез в телефон. – Он ударился головой в ванной, верно? При каких обстоятельствах?
Девушка прижала руку к лицу. Глаза её тут же заслезились.
– Вы сейчас летите на похороны, верно? – равнодушно осведомился Паустовский и зевнул. – Особо не рассчитывайте на смерть брата. Вполне возможно, что он сейчас стоит рядом с вами. Видите ли, я познакомился с неким призраком, который не помнит, кто он, но почувствовал некую связь между собой и Эриком Уайтхаусом, когда мы просматривали новости со всего мира.
Эмили начала дышать тяжелее. Сдерживаемые на протяжении всего полёта слёзы застилали её лицо. Душа развернулась к Маю Паустовскому и со всей силы ударила его кулаком в лицо. Май не мог ощутить на себе силу удара, но, кажется, не находящая себе покоя после смерти Душа была настолько разгневана, что он почувствовал что‑то.
– Что? – возмутился он. – За что?
Душа заметила, что на них стали оглядываться бортпроводники. У неё не было ни времени, ни желания что‑либо объяснять бесчувственному волшебнику. А потом она вспомнила, что они её и не услышат.
– Что ты такое наговорил Эмили Уайтхаус, идиот! – выпалила она. – Ты разве не видишь, что у человека горе?
– Чем ей поможет твоя деликатность? Я обратился к ней по делу!
