Книжный магазин чудесницы
«Ну, хоть что‑то».
Мурлыка уже начала волноваться и громко мяукать. Евдокия протянула руку в переноску, погладила кошку, медленно вздохнула и откинулась на спинку лавочки, глядя на окна. Достала телефон и медленно пролистнула список контактов. У неё пробежали мурашки по коже, когда она поняла, что ей не у кого попросить помощи. К Насте обращаться не хотелось, она наверняка уже уложила детей. Кому‑то звонить было неловко, кому‑то, как казалось, позвонить будет неуместно. Очень сильно хотелось увидеть бабушку Фросю. Где её могила? Какова официальная причина смерти?
Евдокия вытерла слёзы. Бумаги и ручки очень не хватало. Итак, что мы имеем, помимо того, что она потеряла бабушку Фросю и смысл своей жизни?
1) Безумная, необъяснимая ситуация, в которую она попала – 1 штука.
2) Тётушки‑ведьмы – 3 штуки.
3) Животные, за которые она несёт ответственность – 2 штуки.
4) Потеря лучшей подруги и воображаемого любимого человека – по 1 штуке.
5) Скука в выходные дни и тяжелая работа в будни – 1 штука + 1 штука. Хотя трудно представить, как это всё умудряется сочетаться.
6) Будущее безденежье с её‑то проблемами на работе – 1 штука.
7) Полное отсутствие перспектив и самореализации – 1 штука.
8) Одиночество – 14 миллионов 256 тысяч штук.
Именно сейчас, когда её жизнь рушилась на части с оттенком безумия, она зачем‑то вспомнила про конкурс «Молодое перо». Евдокия зашла на сайт конкурса, почти спокойно открыла список вышедших в лонг‑лист и без каких‑либо эмоций уставилась на список имён, в котором не было никакого «Евдокия Лаптинская». На фоне смерти бабушки это было, конечно, ерундой. Она сама не знала, что сейчас чувствует.
9) Ещё одна книга, потерпевшая провал. Ещё одна история, с которой придётся расстаться.
Подул ветер, и вдруг Евдокия почувствовала, что она здесь больше не одна. Её персонажи словно возникли рядом с ней, вокруг лавки. Кто‑то сел рядом, кто‑то положил руку на плечо. А дракон по имени Аркадий тихонько устроился в ногах.
«Да, Аркаша, тяжеловато, когда растёшь с надеждой, что ты талантлива, а когда вырастаешь, выясняется, что не особо, – мысленно сказала ему Евдокия. – И почему всегда говорят: «Ты можешь стать, кем захочешь»? Вот я, например, хочу стать писательницей и любимой женщиной Пети или хотя бы его другом, но разве это возможно?»
Из‑за воспоминания о Пете опять захотелось всплакнуть. Книги и фильмы всегда учили – отчаянно и жертвенно люби, и всё будет. Но это не сработало – по крайней мере, у Евдокии. Она уставилась на свой список, мысленно начерканный прямо в воздухе, и нахмурилась.
– Может, и сработало, – произнёс мягкий, нежный, такой любимый голос.
Евдокия обернулась. За её спиной стоял Белая Борода в своём белоснежном балахоне. Но когда он опустил капюшон, Евдокия увидела лицо бабушки Фроси – совсем юное, счастливое, не отмеченное тенью болезни. Речь и голос тоже были совсем иным – не такими, как в последние годы.
– В конце концов, твои истории в любом случае никто не отнимет – ты можешь продолжить их писать, даже если никто не будет читать, – мягко продолжила бабушка. – И ты можешь продолжить любить дальше, даже если никто не будет отвечать на твои чувства. Ждать совпадения – наверное, в этом и смысл. Чувство любви всегда возвращается, даже если теряются любимые.
– Бабушка! Бабуль! – Евдокия бросилась к ней. – Умоляю, прости меня!
Она кинулась обнимать её, гладить по волосам, которые так хорошо знала, целовать ручки.
– Прощаю, – ласково сказала бабушка. – Я люблю тебя. И будь счастлива. Если ты улыбаешься – значит, я улыбаюсь тоже.
Бабушка обнимала её и плакала, а потом помахала рукой и исчезла прямо в воздухе.
Евдокия опустилась на землю и прижала колени к груди. Она заметила, что начерканный ею в воздухе список растаял, но её персонажи продолжали находиться тут. Больше не было только Белой Бороды.
Кто‑то положил ей руку на плечо.
– Я схожу с ума? – вслух произнесла Евдокия, не оборачиваясь.
Она не наделась услышать ответ и не была уверена, что ещё не умерла.
– Нет, милая, – сказал домовой Троша. – Просто это твой дар – воплощать в жизни свои фантазии. И он стал настолько большим, что ты смогла украсить реальность вокруг себя, даже не заметив это. Ты даже спрятала от себя воспоминания о смерти бабушки Фроси. Ох, милая… твой дар стал твоим проклятьем. Некоторые фантазии могут причинить вред, если они так разрастаются. Не забывай про реальность.
Евдокия помолчала.
– А мои родители видели… мои фантазии о бабушке Фросе? Они тоже забыли, что она… что её больше нет с нами?
– Нет, не забыли. И не видели. Но твои фантазии скрыли от тебя это. И их настоящее настроение.
Представив, в каком состоянии мама в последние месяцы, Евдокия прижала ладони к лицу. Она схватила телефон, позвонила маме узнать, в каком та сейчас настроении. Разговор был долгим, но после него Евдокии стало полегче – в том числе, и благодаря домовому, который всё это время стоял рядом, поглаживая её по плечу.
– Ты…это… спасибо, – произнесла Евдокия. – Бабушка Фрося сейчас тоже была фантазией?
– Этого я не могу сказать, – признал домовой.
– А как ты здесь оказался?
– Переместился. Домовые в любой момент могут попасть туда, где находятся люди, дома которых они охраняют.
– Но что мне теперь делать?
– Строить, – просто ответил домовой.
– Что строить?
Евдокия посмотрела в добрые домовячьи глаза. Он наблюдал за ней с каким‑то удовлетворением, словно был доволен ей. Она не поняла причину этого и моргнула.
– Ох, батюшки, не умею я объяснять такие вещи, – сказал домовой. – Вот слышишь это?
Евдокия услышала где‑то вдалеке крик и стал всматриваться в темноту вокруг, как перепуганная лань.
– Это знак, – сказал домовой. – Вперёд.
И он растаял в воздухе.
Евдокия увидела у детской площадки хулигана, который приставал к мальчику, и вздрогнула. Её персонажи исчезли. А Евдокия спряталась за трансформаторной будкой, наблюдая за происходящим.
Парень в красной кепке, весь покрытый татуировками и очень похожий на наркомана, хватал мальчика под руку. Глаза агрессора были красные, бешеные. Ребёнок вырывался и кричал. В руках мальчика была коробочка с пиццей – видимо, он не мог бросить её и убежать.
– Гони пиццу, телефон и деньги, – повторял бешеный парень. – Быстрее давай.
– Нет! – отвечал мальчик, но у него не было никаких шансов отбиться.
