Книжный магазин чудесницы

– Спасибо, Ваня, – очаровательно усмехнулся Петя. – Марк будет изучать подвеску, принимать участие в съёмках о ней и может консультировать вас по поводу текстов, а потом заберёт её в музей. Не обижайте его. И прекрати на него так жадно смотреть, Сергей.

Раздались смешки, а Сергей Сморщук с досадой фыркнул, отвернулся и не забыл глянуть на ножки стоящей неподалёку девушки.

– Добро пожаловать в нашу редакцию! – весело сказал Гена Марку. – А ты правда учёный? Скажи что‑нибудь по‑учёновски. Знаешь латинский?

Ваня, Петя, Муза, Валера и Евдокия засмеялись, но Марк Снежин уставился на Гену, словно увидел сумасшедшего.

– Да, я действительно человек из мира науки, – наконец, сдержанно отозвался он.

– Может, тусанём вместе? – Гена хлопнул Марка по плечу.

Тот слегка дёрнулся с таким видом, как будто в него кинули птичьими экскрементами. А потом осторожно отодвинулся от Гены.

– Благодарю, – прохладно произнёс Марк. – Но меня интересует, в первую очередь, подвеска. Пётр, можно тебя на пару слов?

Коллеги переглянулись под впечатлением от его холодного тона. А Евдокия решила пробираться дальше к подвеске. Но кто же знал, что ей и Снежину придёт в голову одновременно сделать шаг в одну и ту же сторону.

– Ой, простите, – выпалила Евдокия.

Снежин быстро протянул руки, словно боялся, что она упадёт. Они уставились друг на друга – она, покрасневшая и смущённая, он – серьёзный и холодный. Но Евдокию снова удивили его глаза – синие, с какой‑то спрятанной в них тревогой и мягкостью, они совсем ему не подходили. Она удивлённо моргнула, а Снежин быстро отпустил её с таким видом, словно случайно схватился голыми руками за раскалённую сковородку.

– Простите, – снова сказала она.

– Ничего, – холодно отозвался он и взглянул на неё без всякого интереса. – Ничего страшного, что вы не стоите на ногах. У вас же сидячая работа.

Снежин отошёл к Пете. Некоторые стали переглядываться. Нинель и Инесса оценивающе уставились на Марка, а потом демонстративно подошли и присоединились к их с Петей разговору. Евдокия немного полюбовалась улыбкой Пети и заметила, что Инесса бросила на неё ехидный взгляд, а потом быстро начала что‑то рассказывать сестре, Пете и Марку. Остальные трое бросили взгляды на рубашку Евдокии.

«Отлично, Марк Снежин появился здесь всего несколько минут назад, но она уже выставляет меня перед ним клоунессой, – мрачно подумала Евдокия. – Я вообще считаю, что это очень некрасиво – поднимать свою популярность у мужчин за счёт какой‑нибудь несчастной вроде меня».

Она подумала, что даже если у человека куча комплексов, и уровень самооценки настолько низкий, что его нужно рассматривать с лупой, он всё равно достоин счастья и может его построить. Хотя действительно очень жаль, что её вторая половинка не может проявиться у неё прямо в шкафу.

Когда Евдокия уже продвигалась к витрине, она заметила взгляд Пети, показавшийся ей странным. Ведущий словно хотел в чём‑то признаться ей, но не решился. Но это продлилось всего мгновение, и Петя, мягко улыбнувшись, отвернулся.

Подвеска лежала на чёрной бархатной подушечке. Вроде бы в ней не было ничего необычного, но она казалась предметом, который словно попал сюда из другого мира. Евдокия стала представлять, как к ней прикасались руки мастера и как затем женские пальцы нежно играли с ней на ладони. Могла ли действительно существовать Лесная Дева? Могла ли быть с ней связана какая‑то мистика? Евдокии хотелось верить в мифы, легенды, старинные предания, нашептанные бабушками любимым внучкам у печи под стрекот цикад за окном.

– Смотри‑ка, – сказал Валера, – а витрина‑то не закрыта.

Он открыл стеклянную дверцу, протянул руку и осторожно потрогал подснежник.

– Ой, Валер, – заволновалась Муза. – Осторожнее, увидят.

– Всё нормально, я знал, что нет сигнализации. Между прочим, «Подруга» ещё уже трогала. Даже специально приезжала сегодня утром на работу в чёрных очках.

Евдокия и Муза медленно переглянулись.

– Как это? – спросила Евдокия.

– Вы же помните, что моя смена на этой неделе с шести утра? Так вот, кофейный автомат у нас на этаже был сломан. Я спустился вниз в свободную минутку, к этому. Смотрю – в редакцию входит «Подруга» в чёрных очках, с пучком. Выглядела так, как будто не хотела, чтобы её узнали.

– А ты что? – спросила Муза.

– А я спрятался за пальмой. Не хотелось мне слушать её крики: «Почему ты спустился за кофе среди рабочего дня? Почему ты пошёл в туалет? Как ты смеешь дышать?». И я увидел, как она быстро прошла к витрине, открыла дверцу в красных перчатках, прикоснулась к подвеске. И…

Евдокия и Муза замерли, глядя на него.

– И что? – нетерпеливо переспросила Евдокия.

– И ничего. Быстро одёрнула руку, словно обожглась, закрыла дверцу и пошла обратно. Как ни странно, на выход из редакции. Через несколько часов она пришла на работу к своему рабочему времени. Но уже была без перчаток, очков, в другой одежде, без пучка и с таксой Ваксой.

– Плаксой, – машинально поправила Евдокия.

– Как странно, – отметила Муза.

– А знаете, что ещё странно? – сказала Евдокия и потянулась к мобильному телефону. – Пропавшая детская писательница Валентина Анисимова тоже интересовалась подвеской. По крайней мере, дома у неё на стене висел рисунок. Очень похоже на этот подснежник. Правда, изображение схематичное.

Евдокия открыла фотографию с рисунком. Она волновалась. Для верности схватила из сумки салфетку и, глядя на подвеску, попыталась изобразить её в нескольких линиях и кружочках. Потом сравнила с рисунком на фото и вздрогнула.

– Одно и то же! – воскликнула Муза. – Ребята, мне как‑то страшно стало. Пойдёмте отсюда.

Пришлось уйти. Но Евдокия уже не могла об этом не думать. После работы она снова подошла посмотреть на подвеску. Подснежник лежал на подушечке, как ни в чём не бывало, а стеклянная дверца на этот раз была закрыта. Евдокия сделала несколько фото подснежника, но потом ей показалось, что кто‑то за ней наблюдает.

Погруженная в свои мысли, она зашла в буфет за кофе. После оплаты сказала девушке‑продавцу: «Спасибо» и пошла к выходу, забыв про напиток.

– Стойте! – окликнула её продавец. – Кофе забыли!

***

Дневник души. Часть 1

Яркий свет бил в глаза, справа пролетело что‑то белое. Через несколько мгновений, когда глаза привыкли к свету, стало понятно, что это чайка. Наш герой (или героиня, я сама не знаю) пару секунд удивлённо смотрел на птицу, а потом обратил внимание на облака вокруг и город – под ногами.