(Когда) я буду с тобой
Грегори опустил взгляд на браслет – экран показывал армейское досье. Логрэд Най, проходчик[1]… первого ранга?! В девятнадцать‑то лет? И фотография даже прилагалась: курносый блондинистый мальчишка с надменным взглядом и тонкой улыбкой, в блестящем доспехе и при шпаге. Грег криво усмехнулся, когда бегущая строка остановилась на последнем абзаце: «Подозревается в организации террористических актов анархических группировок. Обвиняется в дезертирстве. Задержать по подозрению в пособничестве заражённым особям. При сопротивлении стрелять на поражение».
Вот тебе и первый ранг, вот тебе и чистенький доспех, и красивая парадная шпага. Много ли ты навоевал этой шпажкой, мальчишка? И с чего вообще решил сунуться против светлых господ? Покрасоваться захотел?
Неужто именно поэтому?.. Нет, быть не может. Грег встряхнул головой, собираясь с мыслями. Улыбка мальчишки с фотографии вдруг превратилась в потаённый оскал.
– …как можно скорее! – голос на той стороне продолжал о чём‑то вещать.
– Будет исполнено, – сухо ответил Грегори.
Передатчик пискнул и замолчал.
За окном всё также завывала буря. По выцветшему шерстяному ковру медленно, но неотвратимо расползалось светло‑жёлтое пятно от чая; одна из кружек закатилась под кровать. А Грегори стоял, сжимая микрофон в руке, и глядел в надменные глаза электронного изображения.
Яркие янтарно‑жёлтые глаза.
***
Рэд закусил губу, вжался спиной в стену и задержал дыхание. Навыка хватало, но умышленно причинить боль себе или кому‑то другому он не мог – какой‑то барьер всё ещё стоял в его голове, сколько ни пытались разрушить его на тренировках наставники. Стукнувшись затылком о каменную кладку и зажмурившись, он задышал чаще. Если не сделать что‑то прямо сейчас, то смерть быстро настигнет его.
Маленькие горячие пальцы перехватили иглу с нитью из его рук и, немного поколебавшись, осторожно принялись зашивать рану на плече Рэда.
– Спасибо, Мирика, – сквозь стиснутые зубы выдавил он.
– Держи, – девичий голосок вынудил открыть глаза.
Мирика протягивала скрученную тряпку. Рэд благодарно улыбнулся и качнул головой – боль была не такой уж и сильной. Скорее, эта рана задела его самолюбие и гордость. И что‑то мешало воткнуть иглу в себя с достаточной силой.
Но Мирика храбрая, несмотря на возраст. И иглу держит умело, будто бы не впервой!.. Рука девочки всё‑таки дрогнула, и Рэд тихо зашипел, чуть было не дёрнувшись в сторону. Вовремя он сообразил, что от резких движений станет хуже. Сдержавшись, Рэд подбадривающе взъерошил чёрные волосы Мирики и кивнул – продолжай.
Что с ней делали в лаборатории? Учили оказывать первую помощь? Или не только это? Не могли же они?.. Ох, не до этого сейчас, совсем не до этого. Выбраться бы.
– Нам надо идти? – спросила девочка, когда с перевязкой было покончено.
Юноша продел раненую конечность в рукав окровавленного мундира, невесело усмехнулся и, чтобы заставить тяжёлые мысли покинуть голову, принялся разбираться с портупеей и шпагой. Прикосновения к истёртому кожаному ремню успокаивали – пальцы касались чего‑то шершавого, испещрённого царапинами, и становилось легче. Мир замедлялся, но не потому, что в голову ударяла кровь. Возвращалась зыбкая связь с реальностью, с чем‑то настоящим.
– У нас нет особого выбора, юная леди. – Он легко вскочил на ноги, пошатнулся, но устоял.
Мягко качнувшись с пятки на мысок, Рэд накинул на плечи плащ‑палатку, проверил клапаны и натянул респиратор. Увидев, что стекло на маске девочки треснуло, он без лишних слов поменялся с ней. Ему‑то терять уже нечего, а вот если Мирика заразится…
Привал был устроен на развилке – подземные туннели уходили в разные стороны, и любой другой, не имеющий карты или знаний об этих ходах, с лёгкостью бы заплутал и сгинул здесь, но не Рэд. Он точно знал, куда идти. Правда, не ожидал, что в этих коридорах будет что‑то, способное дать отпор. Видимо, придётся стать бдительнее.
– Идём. – Ласковым голосом он выдернул маленькую спутницу из плена раздумий и первым нырнул в кромешную тьму прохода.
Вслед ему смотрели янтарно‑жёлтые глаза Мирики.
Точно такие же, как у него.
II
Вся его сущность дрожала в трепетном экстазе при каждом новом шаге, с которым тяжёлый бархатный балдахин кровати становился ближе. Погружённая в полумрак комната плыла перед взором – то ли из‑за ароматических жасминовых свечей, то ли из‑за предвкушения встречи. Не видя перед собой ничего, кроме откинутой в сторону тёмно‑бордовой ткани и белого тела на скомканных простынях за ней, он ступил ногой в серебряное блюдо с фруктами, оставленное кем‑то из почитателей, и к удушливому туману комнаты добавились сладкие нотки гнили. Подношение, судя по всему, оставили не меньше недели назад.
– О Прекраснейшая, – в полубреду шептали его искусанные в кровь губы, – о Мудрейшая! Нагадай же мне, нагадай – кровь с вином смешай и к богам взывай. Нагадай, нагадай! Снизойди до раба, снизойди. И себя, всю себя подари! И сгори, со мною сгори, жалкой жизнью играя…
Скрюченные непослушные пальцы вцепились в мягкую кожу – одним рывком он настиг женщину за балдахином. В ответ не раздалось ни стона, ни всхлипа, только прерывистый вздох, всего лишь на четверть тона громче мерещившегося ему дыхания.
– Твоя любовь окрыляет, твоя любовь возвышает, – бормотал мужчина, приникая губами к плечам, шее, груди Прекраснейшей, – твоя любовь отравляет, твоя любовь убивает…
Нет, то был не вздох, запоздало понял он, в ужасе отшатываясь от чересчур податливого тела. Он оцепенел, ему не хотелось верить в происходящее. Она не могла быть мертва! Или… могла?..
[1] Проходчиками называют солдат, которых подвергли мутациям для обретения улучшенных рефлексов и повышенной регенерации. Наименование «проходчик» появилось благодаря их основной функции – разведка территории за Стеной, называемой также Мёртвыми Землями. В ходе операций за Стену с участием проходчиков добываются Забытые технологии и расширяется территория империи. Десять лет назад проходчиков стали использовать, в том числе, в регулярных войсках.
