(Когда) я буду с тобой
Люсьен де Шати резко сел на кровати, закрывая ладонями лицо. Кровь стучала в висках яростно, шумно, заставляя уголки глаз непроизвольно дёргаться; чьи‑то сильные руки стягивали на шее удавку, и мужчине на секунду почудилось, что за его спиной стоит господин Кошмар, а госпожа Смерть совсем скоро примет несчастную душу в свои объятия. Но прошло несколько минут, и остатки сна развеялись, горьким послевкусием оставшись на губах. Де Шати помянул Извечных[1], прикладывая платок с тумбочки к носу и запрокидывая голову. Никакого послевкусия и не было – это солоноватая кровь стекала из носа, яркими пятнами украшая перину.
Дверь смежной комнаты отворилась тихо, и вошедшая могла остаться незамеченной, если бы не сквозняк. Зябко поёжившись, Люсьен дотянулся до висевшего на спинке кровати халата и накинул его на плечи. Вот она, стоит перед ним – живая, верная. Ненастоящая, не та, что во сне – прекрасная, но не Прекраснейшая; мудрая, но не Мудрейшая. Однако – Предвидящая. Принадлежащая целиком и полностью только ему. Ни Грэму, ни Винсенту, ни проклятому мальчишке Логрэду…
– Плохой сон, мой господин? – не голос – сладкий нектар из рук самого Возвышенного.
– Иди сюда, – ласково улыбнулся Люсьен, нежно обнимая хрупкую черноволосую девушку. – Помоги забыть мне его…
– Господин хочет ещё одно Предсказание? – С трудом она дотянулась до кувшина, смочив платок, чтобы вытереть лицо де Шати.
– Глупая, – усмехнулся он, – глупая Предвидящая…
***
Закатные лучи падали на синие армейские палатки, выкрашивая их в грязный коричневый цвет. Со скалы, где устроили наблюдательный пункт леди Нивес и Ирия, степь была как на ладони, но самих «наблюдателей» увидеть не получилось бы при всём желании. Правда, ради этого пришлось лечь на камни и накрыться плащами, так удачно сливавшимися цветом с окружением.
Лагерь и грузовики, деревня чуть в отдалении, излучина реки, кромка небольшого леса на той стороне берега…
Подбираться ближе было опасно, но не вечно же сидеть в отдалении? Впрочем, Нивес предпочла бы вообще не возиться с этим делом – не для того она дезертировала, чтобы ползать под носом у армейских псов и выуживать какую‑то совершенно лишнюю и бесполезную для неё информацию. Не для того дала слово не рисковать своей шкурой, чтобы после этого соваться в самое пекло Извечных. Не для того.
– Это уже вторая машина, Джифф, – убирая бинокль, Ирия ткнул пальцем в отъезжающий от лагеря грузовик. – Неужели заражённым нельзя помочь здесь?
То, как мальчишка обращался к ней по имени, резало её слух. Он вообще относился на удивление непочтительно, можно сказать, по‑хамски, будто Нивес находилась в подчинении. Пусть в некотором роде так оно, наверное, и было, а всё же банальное уважение… не к тому, кем она являлась, какой знатной была её семья. А к ней самой, как к проходчице, осмелившейся поднять голову против Центра.
– Мы только наблюдаем, – пробормотала она.
И запоздало одёрнула себя за излишне высокомерные мысли. Не героиня, не спасительница. Даже на Ирию, с его горящими глазами, совсем не похожа. Потому что трусливо сбежала, поджав хвост, а кусала только будучи полностью уверенной, что удастся вовремя улизнуть.
– И не вмешиваемся? – насмешливо поинтересовался мальчишка.
Смерив его долгим взглядом, Нивес медленно кивнула. С жуткими Бретонами совсем скоро ни её саму, ни её семью ничего не будет связывать. В общем‑то, в это дело она позволила себя втянуть из‑за просьбы отца, так бы – ни за что и никогда.
– И не вмешиваемся, – всё‑таки произнесла она вслух.
– Откуда в тебе столько хладнокровия?
Смешок заставил её дёрнуть плечом.
– А похоже, что я спокойна? – нервно огрызнулась Нивес и перевернулась на спину.
Небо стремительно темнело – на золото наползала синева, выкрашенные с одной стороны алым облака своей другой частью будто впитали разлитые кем‑то чернила. Скоро загорится гирлянда звёзд, поднимется луна…
– Выглядит… так, – донёсся до неё едва различимый шёпот Ирии.
Нивес отвернулась от мальчишки и надвинула шляпу на глаза. Делать что‑то – ещё слишком рано. Нужно дождаться волчьего часа, а там – попытаться проникнуть незаметно. У Ирии, должно быть, припасено много игрушек для этого. Денег у Бретонов хватало, так что раздобыть что‑то из Забытых технологий не составляло труда. А за себя Нивес не переживала. Всё‑таки проходчица.
– Уже никому из них не помочь, – справившись с эмоциями, она продолжила беседу. Надо же как‑то коротать время?
– Откуда вы знаете? Разве нет никакого лекарства?
Судя по шорохам, Ирия устраивался поудобнее, понимая, что прямо сейчас они всё равно никуда не двинутся.
– Я… была знакома с тем единственным человеком, который действительно мог что‑то придумать и сделать.
– И где он сейчас? – деловито спросил мальчишка.
Знаменитая черта жутких Бретонов – везде искать свою выгоду. Нивес чуть не выругалась под нос, но сдержалась и лишь протяжно вздохнула.
– Она мертва.
Впрочем, леди Грэм была далеко не единственной, способной что‑то поменять. Оставался ещё один человек, в знаниях и навыках которого Нивес уверена. Но Грегори… милый Грег ни за что бы не пошёл на такое, прекрасно зная, чем обернётся внезапно найденное лекарство. Да и раскрывать его тайны – неправильно, в чём‑то даже подло.
Уж его‑то она должна защитить. Раз не удалось спасти леди Грэм и её дочь, ту очаровательную и сообразительную не по годам девчушку, похожую на мать как две капли воды.
– Надо выяснить, куда их увозят, – решила сменить тему Нивес.
– И спасти их? – немного наивно уточнил Ирия.
Откуда в нём столько готовности действовать? Откуда силы срываться и бежать, стоит лишь указать цель? Хотя, это не с ним что‑то не так, далеко не с ним. Она сама – перегорела, устала сражаться. Привыкла прятаться.
– Их уже не спасти, – напомнила она. – Но мы сможем понять, что там делается.
– Разве эти исследования не курирует Центр? Или Университет?
– Конкретно этим должен заниматься доктор Церик. И если ему в руки попали исследования леди Грэм…
– Беды не миновать?
– Беды не миновать, – коротко вздохнула Нивес.
До волчьего часа оставалось ещё очень, просто невообразимо много времени. И тянулось оно лихорадочно, дёргано. Будто те приступы, что нападали на неё после очередного боя.
[1] Извечные – демоны грехов, противостоящие Возвышенному. В веровании империи Дженто их восемь: чревоугодие, блуд, алчность, печаль, гнев, уныние, тщеславие, гордыня.
