Колдун с Неглинки

Мирона прошиб холодный пот.

– Погоди, Настину маму же тетя Надя зовут.

– Ну, – посерьезнела мама. – Надежда – мачеха. А была Вера. Ты разве не помнишь? Сам же спрашивал, как в нее залез рак… Еще потом в море боялся заходить.

Па‑ра‑па‑пам, подумал Мирон и щелкнул по замершему на столе «вечному двигателю». Пыльные шарики ожили и закачались.

– И тетя Вера… умерла?

– Лет десять как, Мир. Ты чего вдруг?

Он шумно выдохнул.

– Мам, а что бы ты сделала, если бы могла сделать вообще все? Ну, как магия.

Мама ойкнула, перебросилась парой неразборчивых фраз с папой и совершенно серьезно, так, что у Мирона не возникло ни малейшего сомнения в ее честности, ответила:

– Дороги. Идеальные дороги по всей стране. Что еще тут можно пожелать?

И отключилась, видимо, пропала связь.

Так это не он расплатился ссорой с Алисой, а, наоборот, она! И слова эти дрянные он сказал не потому, что они где‑то там в нем глубоко сидели и вот наконец нашли выход, а из‑за ее желания… Она трогала его руку тогда. Дальше он делал сам – и огребал тоже сам. Впрочем, это мало что меняло. За Настину жизнь тетя Вера расплатилась своей. Сердце ухнуло: бабушка…

Никогда больше, никогда, никогда.

В кладовке под лестницей царил порядок: зимние вещи и обувь убраны в коробки, лыжи приторочены к стене, палки от них – в углу. Мирон включил лампу и пошарил в ящике с шарфами и шапками. Скомканные водительские перчатки нашлись на самом дне. Мама давно их не надевала: как она говорила, сменила стиль. Мирон натянул одну на здоровую, правую руку, сжал и разжал пальцы. Ничего, привыкнуть можно. Или нет, это странно, только привлекает внимание. Так ничего и не придумав, он вернулся к Алисе.

Оставив на столе коробки с едой, она вышла в прихожую.

– Завтра зайду, будем готовиться вместе.

Мирон знал, что Алиса зубрит маниакально, и не ждал ничего хорошего. Но то, что произошло потом, оказалось еще хуже.

Алиса пропала.

 

Глава 2. Костяная рука

 

 

Она не пришла ни утром, ни днем. Мирон как раз стащил с себя одеяло и потер висок – вчера опять заигрался и лег, когда небо в щели между штор начало уже светлеть. В голове молотки стучали по рельсам. Он достал из‑под подушки телефон, разблокировал: половина первого. Можно еще часок поваляться, а потом заказать пиццу и, пока ее везут, быстренько смотаться в душ. Пожрать, вызвонить Димона – и двигать в Мск смотреть вторых «Стражей Галактики». Не забыть сделать чатик для тех, кто хочет присоединиться, и вечером затусить дома с родительскими запасами пива и его, Мирона, «плойкой».

Успокоенный тем, что получилось так отлично распланировать день, он перевернулся на другой бок в надежде подремать под шум дождя, но помешал, как ни странно, тот самый идеальный план. Сбыться ему было явно не суждено. ЕГЭ.

«Впереди три недели, – мысленно ответил Мирон гогочущему внутреннему паникеру. – За это время можно с нуля выучить, а я все‑таки что‑то знаю».

«ГЭ! ГЭ!» – не сдавался тот.

Ладно, черт с тобой.

Спать уже не хотелось, да и смотреть на развеселых «Стражей» с их проблемами, когда у самого над душой висят экзамены, – тоже. Мирон спустился на первый этаж, замечая на ступеньках комки пыли, которых вчера еще не было, и щелкнул кнопкой чайника. От пустоты в доме стало тоскливо. Хоть бы Алиса…

Кстати, где Алиса? Пообещать что‑то и не сделать было не в ее стиле. По крайней мере, написала бы. А может, и написала? Надо посмотреть с компа – старый смартфон отторгал мессенджеры. Не пришла – значит, изменились планы. Мирон внезапно развеселился – значит, и учить не надо, можно отложить. «Стражи» снова начали казаться не такими уж тупыми.

С почти легким сердцем он заварил себе растворимый кофе и собирался было вернуться наверх, чтобы заказать двойную пепперони, когда зазвучала мелодия домашнего телефона. Понадобилась пара минут, чтобы отыскать трубку в прихожей.

– Да, – ответил он, зевая. – Да, теть Ян. Про бабушку не знаю, пока новостей нет. Что‑что передать Алисе?

– Мясо! Мясо на таймере! Пусть зайдет и выключит духовку. Я утром ей говорила, но вы наверняка забыли с этой своей учебой. Мясо съешьте и не сидите весь день, сходите в сквер, сегодня вроде потеплело.

Она думает, что Алиса у него?.. Но ее здесь нет. Может, не хотела, чтобы родители знали, где она. А ему‑то зачем было врать? Так бы и сказала: прикрой меня завтра – он бы не стал лезть с вопросами. Признаться, что не приходила? Если Алиса знает про духовку, то уже должна вернуться. Подпалить дом ради каких угодно тайных дел – это за гранью добра и зла. Надо рассуждать здраво: от двери до двери десять шагов – не дойти просто невозможно. Значит, к нему она и не собиралась.

– Ага, теть Ян, передам, – скороговоркой произнес Мирон и закрыл глаза, будто она могла увидеть его и раскусить вранье. – До свидания!

Он представил, как мама Алисы сидит в своем кабинете в детской поликлинике, за дверью очередь, на подоконнике фикус. Сидит и ни о чем не волнуется…