Колизион. Купол изгнанных

Воодушевленная тем, что у нее появляется нечто, похожее на реальный план, Кристина повернулась обратно к «Обскуриону». Нужно найти Апи и бежать отсюда, пока Джордан не придумал, как забрать у нее амулет.

Пользуясь тем, что циркачи ужинали возле фудтраков, Кристина стала бесцеремонно заглядывать во все трейлеры и автобусы подряд, пока наконец не нашла Апи в одном из них.

Обезьяныш лежал в кровати под одеялом и был настолько бледным, что казался почти прозрачным.

– Ты заболел? – испугалась Кристина и положила мальчишке руку на лоб, ожидая, что тот будет огненным. Но лоб оказался неестественно ледяным. – Простыл? Что болит?

Апи только покачал головой. Кристина вздохнула; вот и понимай этот ответ как хочешь!

– Это Джордан? Он что‑то с тобой сделал?

И снова Апи только слабо покачал головой, а затем с видимым усилием вытащил руку из‑под одеяла и, кажется, хотел стиснуть ладонь Кристины, но вместо этого у него вышло едва ощутимое пожатие.

– Все будет хорошо, – торопливо зашептала Кристина, не понимая толком, кого пытается убедить и успокоить, себя или Апи. – Нужно найти лекарство, и…

– Не надо, – едва слышно прошелестел обезьяныш.

– Как это не надо? Тебе плохо! Тебя нужно вылечить! А потом… – Кристина оглянулась, чтобы убедиться, что в салоне автобуса никого нет, и продолжила: – А потом мы сбежим. У меня есть план. Все получится, вот увидишь! Но сейчас самое главное – вылечить тебя. Ты полежи, а я пойду поищу какие‑нибудь таблетки… или, может, у них тут есть врач…

Апи опять покачал головой.

– Что такое? Не хочешь, чтобы я уходила? Но я быстренько, туда и обратно! Я очень скоро вернусь.

– Не надо лекарств, – слабо выдохнул Апи. – Я просто хочу домой.

– Домой? – повторила Кристина, и сердце болезненно сжалось.

Домой… Она тоже хотела бы домой! Да только нет у нее больше дома. И ни у кого из них нет. Теперь дом им заменяет «Колизион».

– Домой, – повторил Апи и закрыл глаза.

Казалось, этот короткий диалог забрал у него остатки сил, и обезьяныш стал еще бледнее. Но эта бледность была какой‑то особенной, не похожей на обычную болезненную бледность. Апи словно терял краски – будто яркий рисунок, который начал выцветать от долгого висения на солнце. Казалось, оставь все, как есть, и через некоторое время он окончательно выцветет и исчезнет.

Кристина в отчаянии стиснула руки. Что же делать? Логика подсказывала, что не стоит прислушиваться к словам ребенка, заявляющего, что ему не нужны лекарства. Из них двоих именно она – взрослая, к тому же еще и директор цирка, в котором живет Апи; значит, она вдвойне за него в ответе.

И все же какая‑то необъяснимая часть внутри нее соглашалась с тем, что происходящее с Апи – это не обычная болезнь, которую можно прогнать таблетками или микстурой, это нечто иное. Из разряда того «иного», к которому относится вся их нынешняя странная цирковая жизнь. А раз так, то и решать проблему надо по‑иному.

Знать бы еще как.

Кристина взяла Апи за руку и вздрогнула от того, какой холодной и невесомой она была.

– Ты вернешь меня домой? – вдруг спросил обезьяныш, не открывая глаз.

– Я… – начала было Кристина, но Апи ее перебил.

– Хочу домой, – тихо и очень жалобно сказал он. – В наш цирк.

Кристину затопило чувство облегчения. Так вот про какой дом говорит Апи! Про «Колизион»!

– Обязательно! – твердо пообещала она. – Как только тебе станет немного лучше, мы сразу убежим.

– Пока я здесь, мне не станет лучше, – все так же не открывая глаз, прошелестел Апи, и из‑под плотно прикрытых век выкатились две слезинки. Они казались неестественно яркими на фоне почти прозрачных мальчишечьих щек.

Обезьяныш и впрямь исчезал! Его словно постепенно стирало из этой реальности! Но так бывает в кино со спецэффектами, а не в реальной жизни! Хотя можно ли назвать их нынешнюю жизнь реальной?

– Сегодня ночью, – пообещала Кристина. – Мы уйдем отсюда сегодня же ночью. Обещаю.

Апи никак не отреагировал, и от этого стало еще страшнее. И одновременно решимость сбежать – как можно быстрее! сегодня же! – только окрепла.

Да, у Кристины не было идеального плана, она не продумала все шаги и даже в самых общих чертах не набросала запасные варианты, но в жизни бывают такие моменты, когда нужно рисковать и действовать, потому что времени на раздумья и планирование просто нет. И Кристина чувствовала, что сейчас наступил как раз такой момент.

 

* * *

 

Фьор и Дэнни долго молчали, но наконец шут пожал плечами, словно ему надоело играть в игру «Кто первым заговорит – тот проиграл», и сказал:

– Надеюсь, у тебя есть план.

– Нет, я поехал наобум, – фыркнул фаерщик.

– Не надо сердиться, – примирительно сказал Дэнни. – Смотри на это с такой точки зрения: да, тебе не удастся стать главным и единственным героем‑спасителем, но зато со мной шансы на успех куда выше, ведь я знаю, как все устроено в «Обскурионе».

– Да я не сержусь, – вздохнул Фьор. – Я реально поехал наобум.

– О! – выдал короткое восклицание Дэнни и озадаченно поморгал. – Ты серьезно?

– Предельно, – мрачно ответил фаерщик.

– Э‑э‑э… И тогда в чем смысл? Или ты не за Крис? Решил свалить из «Колизиона», когда он затрещал по швам?

Фьор покосился на внезапно свалившегося ему на голову спутника:

– Нет, я за Крис.

– Угу. За Крис, но наобум. Без плана. В никуда.

– А у тебя какой был план, когда ты тайком пробрался в машину?

– Мой план был в том, чтобы примкнуть к тебе; мне даже в голову не пришло, что кто‑то отправится в спасательную операцию, не имея ни малейшего представления о том, куда ехать.

– Тоже так себе план.

– Да уж получше, чем твой; я‑то свой успешно выполнил.

– Поздравляю, это большое достижение, смотри, к какому успеху оно тебя привело.

Снова наступила тишина, нарушаемая только гулом двигателя и шорохом шин по асфальту.

На этот раз первым заговорил Фьор:

– Откуда ты знал, что я за ней поеду?

– У тебя был такой вид… – Дэнни пожал плечами. – Мне сразу стало ясно, что ты не будешь сидеть на месте и ждать, до чего договорятся остальные.