Королева для герцога
Пока Джастин являлся холостяком и не имел наследников, кроме десятка сомнительных непризнанных бастардов, корона находилась к ним куда ближе. А теперь стоит новой королеве родить – и трон Литавии они смогут видеть только на приемах братца Джастина, ну и в мечтах.
Бывшая фаворитка Джастина, белокурая Элиза, смотрела на дочь Хромого с такой ненавистью, что Ксандр удивился, как металл на столе не расплавился, а вино не закипело. Впрочем, Тармель, тоже заметивший неладное, мягко отвлек внимание женщины на себя, зашептал ей что‑то на ухо. И это тоже не радовало. Новый заговор зрел прямо под носом.
Джастин не обращал на это внимания. Он был в прекрасном расположении духа. Пил, ел, развлекал разговором королеву, которая благосклонно кивала и подносила губам свой бокал, рассказывал охотничьи истории удачно оказавшемуся в городе кузену правителя Сумеречной Марки. В глазах короля плескалось торжество. Он уже как наяву видел падение Академии, изгнание магов и возвышение Литавии за счет всех зазевавшихся соседей.
Но Ксандру не давало покоя другое.
Внезапная немощность Полин. А что если она заболела? Подхватила в Харте какую‑то заразу? Или напутала с колдовством на невесте, потратила слишком много сил, или… Мысли крутились в голове одна за другой.
Терять магичку было нельзя – со следующей может так не повезти, да и под носом Академии провернуть второй раз такой фокус не получится.
Ближе к ночи за короля Джастина и его супругу подняли круговую серебряную чашу с лучшим вином. Ксандр лишь сделал вид, что коснулся губами вина, и передал чашу дальше.
Внутреннее звериное чутье рычало и кололо ребра, что этой ночью не следует ни пить, ни спать. Потому что всех их ждет нечто…
Он еще раз осмотрел зал. Кто? Кто ударит первым и откуда?
Тармель, низко склонившийся к Элизе…
Джастин, поверх кубка цепко осматривающий гостей…
Гектор, мрачный, как зимний медведь…
Маги, рискнувшие пойти против воли короля и не оставшиеся на празднество…
Бледная как снег Полин, ждущая в соседнем крыле…
В дверях зала мелькнула тень. Слишком мелкая, чтобы быть опасной. Ксандр присмотрелся.
Кот. Большой и серый. С рваным ухом и воровской мордой. Он, не привлекая внимания и ни на кого не оборачиваясь, прошел за спинами гостей. Сел. Осмотрел всех, чихнул беззвучно и презрительно, словно все, кто здесь был, не вызвали у него доверия. Потом заметил глядящего на него Ксандра.
Наклонил голову и прищурил глаза.
Ксандр приподнял бровь, ожидая, что кот вытворит дальше, но тут раздался слаженный хор голосов – королевской чете пора было подниматься в свои покои.
Джастин подал руку юной королеве. Та легко и грациозно поднялась и снова улыбнулась – мягко, как влюбленная женщина.
– Да здравствует королева! – грянуло со всех сторон.
Шум стих, их величества медленно и торжественно скрылись за услужливо распахнутыми дверьми. Ксандр осмотрелся в поисках кота, но тот исчез – так же тихо, как появился.
Гости выпили по кругу большую чашу с белым вином за то, чтобы ночь принесла плоды, и отправились дальше бражничать. Тармель с Элизой под благовидным предлогом спустились в сад, Гектор перестал изображать из себя любезного брата и мрачной тучей ушел к себе в покои.
Ксандр цапанул за локоть дочку кого‑то из дальних баронов и, пользуясь ей как прикрытием, покинул праздничный зал. Баронесса оказалась веселой, смешливой и соблазнительной. Особенно остро это чувствовалось после почти месячного общения с Полин, когда каждый день он был словно канатоходец.
Кокетливый взмах ресниц баронессы отгонял глухую тоску. Она явно намекала на большее, и он даже не возражал. Потому что ему нужно было идти в покои королевы, к магичке, а он не хотел.
Не хотел так сильно, что использовал любой предлог, лишь бы задержаться. Как трусливый песчаный пес, который охотится только в стае и в сумерках.
Баронесса смеялась, соблазнительно подставляла плечо и шею для поцелуев, а Ксандр все мрачнел, осознавая, во что влип.
– Герцог, свадьба короля вас так огорчила? Право слово, давайте я вас утешу. О вас мне шептали такие вещи, что я наверняка тоже почувствую себя невестой в первую брачную ночь…
– И кто распускает обо мне слухи? – отстраненно поинтересовался Ксандр, целиком занятый своими мыслями.
– Говорят всякое, но я не прочь проверить лично. Знаете, это как легендарный меч рыцаря Свидора. В детстве я о нем слышала столько историй, а потом, когда мы гостили в Сумеречной Марке, в одном из храмов мне его показали. Он оказался невзрачный. Старый. Ржавый. И короткий, – с притворной скорбью закончила баронесса. – И если вы… Что это? Я думала, что магические огни будут позже, и не успела сходить за накидкой…
Грохот со стороны королевской опочивальни все сначала приняли за праздничный салют. Потом к грохоту присоединились крики, и все гости, едва не сшибая друг друга, рванули в сторону королевских покоев.
За Ксандром в сад примчался перепуганный лакей.
Ксандр бежать не стал. Вернулся в зал. Допил вино. Поставил бокал на стол, напротив места во главе, которое занимал Джастин, проверил, легко ли вынимается рапира из ножен, хотя уже знал заранее – там некого спасать.
На место, к дверям королевской опочивальни, он пришел последним.
Перед Грошовым герцогом толпа расступалась неохотно, пока Гектор наконец не рявкнул:
– Прочь с дороги, идиоты! Ксандр, сюда…
Джастин лежал почти у порога. Белый, словно покрытый изморозью. Та же изморозь посеребрила его черные усы и бороду.
Брат не дышал.
Ни ран, ни увечий – ничего. И все же сразу было ясно – Джастин мертв. На его лице и в остекленевших глазах смерть запечатлела такую боль, что по спине у Ксандра пробежали мурашки. Смерть не просто пришла сюда, в королевскую спальню. Она была долгой и мучительной.
Она была пыткой.
Корона Литавии, слетевшая с головы мертвого короля, лежала в стороне. Ксандр поднял ее, задумчиво повертел в руках и, наткнувшись на внимательный взгляд Тармеля, положил на стол у окна.
– Я позвал магов, – глухо уронил Гектор. – Меч так не убивает.
– Верно, – кивнул Тармель, соглашаясь. – Их убили чарами. Джастина и молодую королеву…
Ксандр только кивнул, бросив быстрый взгляд в глубину спальни. Королева в тонкой расшитой рубашке лежала на полу, ничком, волосы укрывали ее почти до пояса и густой волной растекались по светлым коврам.
Распихивая придворных острыми локтями, на место прорвалась Эстельяди, которая сразу приказала ничего не трогать и не двигаться с места, схватила Джастина за руку и быстро что‑то забормотала. Потом досадливо выругалась и замерла. Ее тонкие ноздри раздувались от ярости, словно магичка к чему‑то принюхивалась.
