Лазурь востока

Рассказ господина Кхо удивителен. Переходя от стенда к стенду, он посвящает слушателей в культурную жизнь древнего Китая, рисует в красках сцены торжественных событий и траурных мероприятий. Гостям становится понятна обычная повседневная жизнь своих предков, многие обычаи, которые находят отражения и в современности. Особое внимание уделяется значимым деталям Китайской истории. В зале династии Западная Чжоу археолог рассказывает о темных временах, когда столичный город был разграблен гуннами. Истории подкрепляются обильными останками орудий кочевников, найденных при раскопках. Также демонстрируются первые в мире монеты, они были введены в обращение именно в этот период времени. Хотя гости отмечают, что древние деньги скорее напоминают какую‑то лопату или мотыгу, но господин Кхо заверяет, что это действительно инструмент финансовой жизни того временного промежутка истории. Нет оснований не доверять его экспертному мнению.

Ныряя из эпохи в эпоху, красной нитью в свою экскурсию рассказчик вплетает историю борьбы между правителями различных династий, в результате которой многократно менялись границы древней империи, корректировалось законодательство, совершенствовалась правовая система, усложнялись торговые отношения и развивалась промышленность и земледелие. После военных кампаний публике демонстрируются новые подтверждения величайшим изобретениям Китая. В одном из недавних исследований дна бухты в Желтом море, группа ученых обнаружила останки торгового судна, позднее отнесенного к периоду правления династии Сун. Команда господина Кхо помогала извлекать находку на сушу. Этот случай надолго запомнился бизнесмену: дайвер из его группы случайно зацепился за трос, которым обматывали крупные детали останков для последующего поднятия. В панике молодой сотрудник принялся ощупывать песчаное дно, пока не наткнулся на продолговатый предмет, напоминающий лезвие ножа. Быстрыми движениями он смог перерезать трос и освободиться от пут. Каково же было удивление ученых, когда незадачливый дайвер всплыл, сжимая в руках стрелку от компаса (изначально не было понятно, что это деталь устройства навигации, но подобное открытие нельзя было оставить без внимания, к месту происшествия сразу направилась группа, которая по частям смогла отыскать весь прибор). Теперь этот компас красуется на выставке.

В следующем зале, где приглушенный свет создает особенную мрачную атмосферу, вниманию публики представляется необычный стенд, напоминающий химическую лабораторию. Господин Кхо объясняет, что яркий свет может повредить демонстрируемым экспонатам, потому предлагает напрячь все органы чувств, а журналистам отказаться от использования вспышек. В грушевидных сосудах виднеется некая субстанция черно‑серого цвета. Многие участники экскурсии сразу догадались, что это ни что иное, как порох. Один из гостей не смог удержаться и озвучил свою теорию происхождения этого вещества, словно существует некий военный манускрипт, описывающий получение рецепта пороха от некоего египетского жреца. Публика внимательно выслушивает эрудированного зрителя, фотограф Чайна дейли фиксирует рассказ на фотопленку, после чего господин Кхо благодарит за столь интересное изложение этой теории, однако добавляет, что среди представленных экспонатов есть несколько изображений, найденных на раскопках недалеко от Дуньхуаня, на которых достаточно четко обозначено первое пороховое оружие – огненное копье. Помимо этого, экскурсовод рассказывает, что изначально порох не использовался древними предками в военном деле, а служил хорошим подспорьем для всевозможного волшебства, демонстрируемого во время религиозных обрядов. Чтобы порадовать своих подданых, императоры устраивали по праздникам грандиозные шоу из фейерверков, в которых так же основная роль отводилась этому взрывчатому веществу. И только потом пороху нашли его смертельное применение. Потому, легенда с военным трактатом «Уцзин цзунъяо» ставится археологами господина Кхо под сомнение, поскольку она связана с правлением династии Северная Сун, а найденные рисунки – с Эпохой пяти династий и десяти царств, которая предшествовала событиям из трактата. Впрочем, активные участники дискуссии сходятся во мнении, что временной пропасти между этими двумя периодами нет, потому египетское происхождение рецепта имеет право на существование. Как бы то ни было, никто не ставит под сомнение тот факт, что порох является одним из величайших изобретений Древнего Китая.

Дальнейшая часть экскурсии проходила в полумраке, поскольку все следующие образцы находок не терпели яркого освещения. Этот факт явно удручал работников новостных служб, уже с гораздо меньшим энтузиазмом они фиксировали происходящее. При входе в следующий зал в нос бросается поразительно знакомый каждому бюрократу, коих в группе немало, затхлый запах долго хранившейся бумаги. Никакой тайны нет: на небольших, отдельно стоящих подставках, напоминающих партитуры, всеобщему взору представляются различные экземпляры этого древнейшего изобретения, без которого мы мало смыслим сегодняшнюю жизнь. В порядке от самых крошечных кусочков до полотен солидных размеров, обрывки из конопляной ткани, шелковицы и других лубяных волокон рассказывают историю появления бумаги. Господин Кхо сообщает, что, как и многие другие изобретения, это изделие не сразу использовалось по назначению, которое кажется современным людям очевидным. Первые три‑четыре века бумагу использовали исключительно, как материал для упаковки и набивки, и только на закате эпохи династии Цзинь на бумаге стали писать. На этом развитие способов применения не остановилось, еще через несколько столетий, при императоре Ян‑ди, бумагу стали применять, как средство личной гигиены в туалетах. Этот факт заставил гостей улыбаться и перешептываться. Затем были придуманы бумажные пакетики с чаем, которые находят широчайшее применение и по сей день. Наконец, спустя более чем тысячу лет после великого изобретения, появились бумажные деньги – первые предки сегодняшних купюр. Это событие выпало на век династии Сун, бумажные деньги стали одним из инструментов, положившим конец раздробленности Китая, продолжавшейся со времени падения империи Тан.

Последний, но не по значению зал являет зрителям очевидное продолжение предыдущей выставки. Внимая рассказу господина Кхо, посетители узнают историю появления первых книг. Самые ранние экземпляры мало чем напоминают современный образ печатных изданий – они выполнены в форме свитков, лишь к концу правления династии Тан книга превратилась в набор листов, похожих на современные брошюры, которыми обильно снабжаются столики в фойе гостиниц по всему миру. Свой законченный образ книга приобретает еще немного позднее: во времена империи Сун листы начинают сгибать по центру, появляется прообраз страниц; династия Юань привносит в конструкцию жесткие корешки, а издательства династии Мин начинают прошивать страницы нитками.

Занимательный рассказ господина Кхо заканчивается, гости одаряют безусловно гениального археолога бурными овациями, министры друг за другом пожимают руку, сообщают, что все потрясающие находки, представленные в ходе сегодняшнего мероприятия, позволят еще сильнее возвыситься китайскому народу, что непременно будет отмечено правящей партией. Внезапно всеобщее ликование прорезает звонкий высокий голос.

– Отец, а что это?

Безучастная до этого момента Зай Шицилю стоит возле отдельно расположившегося стенда, на который водружена непонятная круглая конструкция, напоминающая вращающийся обеденный стол. По периметру виднеются тусклые иероглифы, схожие с теми, на которых пишут современные китайцы, а дальше одиннадцать отдельных кругов, на них в одинаковой последовательности нанесены повторяющиеся знаки. Под всей этой конструкцией прикреплена массивная плита, усыпанная великим множеством совсем крошечных значков. Даже при близком рассмотрении невозможно понять, что вырезано на плите, все символы слишком размыты. Очевидно, экспонат привлек внимание Лю, поскольку был выполнен из золота, и даже в полумраке был окружен едва заметным свечением.