Лунное наследие. Первый рассвет

Перебравшись через перевал, путешественники сразу выходили к мощным воротам крепости Барроуза, построенной из крупного желтого кирпича. Высота окружающей крепость стены составляла примерно два роста взрослого дворфа. Абсолютно глухая, плотная, без каких‑либо украшений или отверстий, за исключением зубцов и мерлонов в верхней части, стена являла собой одно из надежнейших защитных сооружений Барроуза. Пробить такую стену было невозможно ни одним тараном, даже при условии, что эту тяжесть вообще кто‑то сумел бы поднять на такую высоту. В редких бойницах можно было разглядеть парочку дозорных солдат – один неустанно наблюдал за окрестностями, а другой, в случае чего, готовился зажечь сигнальный костер. Огненные знаки цепочкой передавались через всю стену, предоставляя горожанам время для возможности укрыться в пещерах. А уж оттуда‑то их точно никто не смог бы достать.

Гостям Барроуза, прошедшим через пост охраны, удавалось увидеть светлый и оживленный город. Сначала радовали глаз широкие и чистые улочки с небольшими аккуратными домиками. Большинство дворфов предпочитали селиться под землей, в целях безопасности, но были и такие, кому больше нравилось укрепляться на свежем воздухе. Чаще всего это были женщины‑врачеватели, которым необходимо было выращивать целебные травы под солнечным светом, или одинокие старики, уставшие от суеты пещер и жаждущие больше спокойствия и уединения. Частенько на участках можно было увидеть небольшие ухоженные клумбы.

Все улочки, так или иначе, вели к внушительному склону горы, который являлся входом в основную часть Барроуза. Широкий вход в пещеру был искусно украшен резьбой по камню со вставками из дерева. Внимательный взгляд мог бы заметить здесь замаскированные рунические символы, приветствующие гостей и отпугивающие врагов. Для большей солидности, вход в пещеры охраняла статуя Громыки – Духа Камня. Каждый день служительницы Духа приносили к статуе свежих цветов, мёда и жареного мяса, чтобы задобрить божество и попросить его охранять народ. Громыка игнорировал подношения, но дворфов всё‑таки защищал. По крайней мере, в это верили.

Спустившись в пещеры, приходилось около часа идти по склону вниз, чтобы достичь жилого комплекса. В прорытых туннелях было тепло, светло и сухо, благодаря наставленным через каждые несколько метров факелам, но идти приходилось долго и потому тяжело. Дворфы придумали целых два выхода из ситуации. Во‑первых, они проложили по туннелям рельсовые дорожки и запустили по ним сразу несколько тележек для перевозки пассажиров. А во‑вторых, в отдельной пещере мастера вырыли глубочайшую яму, от поверхности до самых подземных строений, и протянули прочнейшие канаты с укрепленными кабинками, которые вытягивали желающих туда и обратно. Эти изобретения намного облегчили жизнь горожан. Дворфы не зря были лучшими мастерами на все руки.

 

Беррхад Гролл с облегчением ступил на каменистую кладку родных пещер. Только сейчас он начал ощущать, как напряжение, не отпускавшее его несколько недель, с тех самых пор, когда он только начал свой путь к темным эльфам, понемногу стало рассасываться. Дожидаясь, пока его товарищи тоже выйдут из кабинки, дворф с наслаждением втягивал знакомые запахи горячих камней, раскаленного металла, сырой земли и даже свежей выпечки.

– О, кто‑то пироги сготовил, – довольно прогудел подошедший Дастор, похлопывая себя по животу. – Наконец‑то можно будет наесться досыта!

– Мне теперь до самой старости будет сниться копченый угорь в кошмарах, – пожаловался в ответ Гилми.

Дворфы добродушно рассмеялись.

Прежде чем отправиться на заслуженный отдых, отряду было необходимо доложить королю о результатах своего похода. Путь во дворец лежал через жилой район, торговую площадь и небольшой внутренний дворик. Проходя мимо знакомых с детства домов, Беррхад чувствовал, как его сердце наполняется теплом и радостью от осознания того, что он дома. Только тот, кто вынужден неделями, а то и месяцами скитаться вдали от родины, может понять это чувство щемящего покоя, охватывающего путника при возвращении домой. Каждый цветок и камешек тут кажется старым приятелем, и даже сам воздух придавал сил. Пока храбрый отряд двигался ко дворцу, они успели скинуть ставшие ненужными доспехи, поболтать с десятком знакомых и даже зайти в ближайшую таверну пропустить по кружечке пива. Конечно, аудиенция с королем была на первом месте по срочности, но разве несколько минут за кружечкой живительного напитка может сильно задержать несокрушимых воинов?

 

Эри лежала на спине в своей комнате и думала про человека, которого встретила. Девушка никогда раньше не видела людей. В Иссиленд приходили только дворфы, и то довольно редко. На картинах Эри часто видела Солнечных эльфов, как самых главных врагов её народа. Но люди… Люди всегда представлялись какой‑то особенной расой. Не зря же у них такой короткий срок жизни? Никто в этом не признавался, но эльфы побаивались людей. Люди пугали своей непосредственностью, страстью. У людей не было ничего истинно вечного, но они могли сделать вечность секундою, и не заметить этого.

«А на самом деле люди не так уж и отличаются от нас, – разочарованно подумала Эри. – Такого же роста, похожее строение… Ну, может, кости чуть крупнее. И уши меньше и круглые. Но в остальном они такие же, как мы! С людьми у эльфов гораздо больше схожего чем, например, с дворфами…»

Девушка перевернулась на бок, довольно вспоминая, как ловко она одурачила патрульных. Она так быстро вывела того человека из пещер, что никто ничего и не понял. Почему она это сделала, девушка и сама не знала. Как верная подданная Иссиленда, Эри была обязана сдать нарушителя патрульным, и до этого дня эльфийка думала, что так и сделает в подобных ситуациях. Ведь это правильно.

Но тот человек казался таким беспомощным, испуганным… и довольно милым. К тому же, насолить патрульным оказалось удивительно приятно. Отлично отвела душу после стычки с Асталиссой. Их перепалки были не редкостью, иногда даже заканчиваясь самыми настоящими драками. Однажды даже дошло до того, что обеих смутьянок сурово наказали плётками и оставили зализывать раны в одной камере. После этого девушки пришли к взаимному соглашению поумерить боевой. По крайней мере на глазах учителей.

Соперничество между эльфами, особенно учениками, было обычным делом, но у Эрнандиэль и Асталиссы оно доходило почти до ненависти. Обе, с виду хрупкие блондинки, на деле не имели равных в бою среди учеников.

Асталисса принадлежала Первому Дому, самой знатной семье после королевской. Её тренировали лучшие учителя и наставники, каждый эльф стремился снискать её расположение, ведь поговаривали, что именно Асталиссе суждено стать будущей королевой Иссиленда. Лучше боевого искусства девушка знала разве что придворный этикет, которым ее с детства муштровали те же наставники, ведь Первый Дом проводил во дворце много времени, общаясь с королевской семьей и придворными.

Эрнандиэль не принадлежала к знати вообще. В возрасте около пяти лет патрульный отряд обнаружил её где‑то в лабиринтах пещер, совершенно ничего не помнящую о прошлом. Девочку доставили во дворец, где несколько дней пытались выяснить, откуда взялся этот ребенок, и не является ли он тайным шпионом от враждебной фракции. По ходу дела выяснилось, что ребенок еще и обладает даром перевоплощения, что убедило королеву оставить его в живых и воспитать в стенах Академии, так как подобный воин может быть очень полезен Лунному королевству, став одним из необычных козырей. Вырастая, девочка не разочаровала своих учителей, проявив недюжинные боевые способности и бесстрашный дух. Спустя пару десятков лет было заранее решено принять Эри в королевскую свиту по окончании обучения.