«Магазин снов» мистера Талергута. Дневники грез

Он всегда любил писать от руки и мастерить что‑нибудь незамысловатое – например, переплетать отдельные листы в тетради. А вот обращаться с техникой так и не научился. Все в магазине знали, что мистер Талергут не справляется даже с таким несложным устройством, как принтер.

Не выпуская старый дневник из рук, мистер Талергут улегся на ближайшую ко входу кровать и закутался в одеяло. Приятное тепло разлилось по телу, и, просмотрев всего несколько страниц, он почувствовал сонливость. Пытаясь продержаться еще немного, мистер Талергут потер глаза, но это не помогло. Насыщенный событиями день и подготовка секретного мероприятия, похоже, забрали все силы.

– В молодости я был выносливее, – пробормотал владелец магазина снов, вздыхая, и вздох тут же превратился в зевок. Мистер Талергут зевнул так широко, что на глазах выступили слезы. Самым мудрым решением было сдаться и поспать, тем более что завтра его ожидали переговоры о зарплате с сотрудниками. Мистер Талергут решил, что почитает дневник в другой раз.

Хозяин лофта положил раскрытую тетрадь на тумбочку возле кровати и легонько дернул шнур выключателя. Он заснул, как только голова коснулась подушки.

 

В темном лофте были слышны лишь глубокое дыхание спящего и тиканье часов. Через некоторое время в комнату проник мягкий лунный свет, потревожив царившую там темноту. В щели окна пробрался ночной ветерок. Словно приветствуя их, в прихожей зажегся неисправный сенсорный светильник. В причудливой смеси серебристого лунного света и алого света светильника без труда можно было прочесть запись в раскрытой тетради, оставленной мистером Талергутом на тумбочке.

 

20 августа 1999 года

Мне только что приснился удивительный сон. Хочу записать впечатления, пока они не исчезли.

Во сне я была огромной косаткой. Я направлялась из прибрежных вод в открытый океан. Я не боялась наглотаться соленой воды или потеряться без надежды на спасение. Меня наполнял не страх, а упоительное чувство единения с водной стихией.

Во сне, созданном Киком Сламбером, я испытывала ни с чем не сравнимое ощущение свободы – не экстремальной свободы, связанной с риском, а свободы, какую дарят абсолютная уверенность и полная безопасность. Я погружалась и погружалась в водные глубины, чувствуя, что возвращаюсь домой.

Я ощущала свое тело, спинной плавник, мощный хвост. Стоило сильнее подвигать хвостовым плавником вверх и вниз, и я плыла быстрее. Поверхность океана была верхней границей моего мира, а нижняя граница находилась в непостижимо далекой глубине вод.

Мне не требовалось разглядывать подводный пейзаж – я его знала и чувствовала. Порой я резко выныривала – не задумываясь, инстинктивно. Я просто умела это делать. Гладкое черно‑белое тело без каких‑либо усилий устремлялось из воды к небу.

А потом вдруг возникло странное беспокойство. Настигла мысль о себе человеке, оставшемся на берегу. Но я не хотела останавливаться и лишь поглубже нырнула, чтобы избавиться от непрошеного ощущения.

Однако оно не исчезло. «Это не твой мир», – прозвучало у меня в голове.

Я начала приходить в себя в момент наивысшего слияния с другим существом, когда полностью перевоплотилась в косатку, и некоторое время словно находилась между двумя мирами: уже не косатка, но еще не человек. А потом окончательно проснулась.

Потрясающий сон тринадцатилетнего Кика Сламбера приснился в нужный момент моей жизни и кажется мне судьбоносным. Не удивлюсь, если юный гений станет самым молодым обладателем премии «Сон года».

Но я не смогу этого увидеть…

Это слишком опасно…

 

На этом текст на открытой странице заканчивался. Сенсорный светильник погас, и лофт опять погрузился во тьму.

В комнате витала странная атмосфера. Трудно было сказать, в чем дело, скорее всего, причина крылась во всем сразу: и в записанном сне неизвестного автора, и в старой мебели, и в разбросанных письмах. Неоспоримо было одно: эта комната отличалась от всех этажей «Магазина снов», принимавшего покупателей двадцать четыре часа в сутки.

 

Глава первая

Переговоры о зарплате

 

Наступила последняя пятница марта. Киоск с едой распространял приятный островатый запах лукового молока, и гости города, закутавшись в одеяла, спешили за покупками в «Магазин снов», с удовольствием втягивая ароматный вечерний воздух.

Как обычно, в холле первого этажа «Магазина снов» толпились посетители. Работники ночной смены были уже на местах и встречали гостей. Центральная стойка пустовала, но Пенни еще не ушла домой – в комнате отдыха для персонала, располагавшейся справа от входа в магазин, за арочной дверью, она ждала, когда подойдет ее очередь обсуждать зарплату с мистером Талергутом. Здесь собрались несколько сотрудников магазина, включая Мотэля, работника пятого этажа «Магазина снов» и бывшего одноклассника Пенни.

Обставлено помещение было просто, но сотрудникам нравилось иметь уголок, где можно передохнуть. Мягкий желтоватый свет хрустальной люстры, потрепанные диванные подушки, чье‑то бормотание, поскрипывание стульев, гул маленького холодильника и стрекот кофеварки – ко всему этому Пенни за год успела привыкнуть и чувствовала себя очень комфортно.

– Сколько еще человек перед нами? – обратилась она к Мотэлю, сидевшему рядом с ней.

– Виго в процессе, потом пойдет Спидо, за ним я, а за мной ты. Осталось недолго.

– Не думала, что придется так задержаться. – Пенни взглянула на настенные часы и потянулась, выпрямляя спину.

– Похоже, у мистера Талергута сегодня было плотное расписание. Он вообще очень сильно занят в последнее время. Если бы знал, закупился бы булочками Барри Кекса. Ужинать придется позже обычного. – Мотэль похлопал по своему выпирающему животу и сглотнул слюну.

Заработная плата сотрудников обсуждалась раз в год, начиная со второго года работы, так что для Пенни это были первые в жизни переговоры. Она не ожидала прибавки, но ей нравилось чувствовать себя совсем взрослой.

На самом деле Пенни все еще винила себя из‑за пропажи бутылки с эмоцией. Новость об аресте мошенников и возвращении «душевного трепета» привела ее в небывалый восторг, вот только Спидо, с помощью которого, как выяснилось, был задержан один из преступников, отравлял ей всю радость. Теперь при встрече он каждый раз снисходительно бросал: «Не стоит благодарности», – и, похоже, наслаждался ее смущением. Тем не менее Пенни испытывала огромное облегчение от мысли о том, что все разрешилось – и разрешилось до начала переговоров о зарплате. Пусть она и не ожидала прибавки, приятно было осознавать, что ничто этому не препятствует.