Магия вернётся в понедельник

Настроение поднялось, закатные лучи скользнули по окнам за спинами музыкантов, отразились огненными бликами. Захотелось пуститься в пляс вместе с разношёрстной толпой. Я дослушал песню, запомнил название группы и продолжил свой путь.

В гостинице было тихо и пусто. Портье – женщина неопределённого возраста, дремала за стойкой, облокотившись на руку. Я тихонько прошмыгнул мимо неё на второй этаж. В номере я сразу же открыл окно, чтобы слышать музыкантов, умылся холодной водой, переоделся в спортивные штаны и, вместе с папкой, завалился на кровать.

Материалов в деле было не много. Общие данные, опрос свидетелей, протоколы допросов. Свидетелей – два человека. Женщина, на участок которой вывалилась Волковская, ничего не видела, только слышала взрыв.

А вот показания мужчины оказались интереснее. Он осматривал кусты сирени на своём участке, когда увидел девушку, идущую по дороге. Девушка шла молча, внешне была спокойна. Со стороны улицы Мира вылетел серебристый внедорожник и, не сбавляя скорости, помчался в сторону девушки. Девушка обернулась и застыла на месте. Мужчина утверждал, что она была в ужасе. Внедорожник не пытался уйти от столкновения и ехал целенаправленно на девушку. Лицо водителя было закрыто. Мужчина выскочил с участка, в попытке спасти девушку, но перед ней автомобиль резко остановился. При этом двигатель продолжал гудеть, а колёса крутиться. Потом автомобиль заглох, девушка побледнела и мужчина, пришедший в себя после увиденного, схватил её и потащил в сторону противоположного забора. Он услышал, как автомобиль резко рванул с места, а вслед за этим последовал взрыв. Девушка после произошедшего ничего не говорила и, по его мнению, пребывала в состоянии шока. Мужчина раньше работал в Комитете регионального центра и уже сталкивался с подобным. Поэтому сразу понял, что произошло и вызвал представителей власти.

Мозг лихорадочно анализировал информацию. Если верить показаниям свидетеля, это могло быть не случайное дтп, а сознательный наезд. Прибавить к этому тот факт, что в гибели Павла Миляева так же фигурировал наезд серебристого внедорожника, то картинка получается мрачная.

Нет, это уже паранойя. Я встал, прошёлся по комнате, выглянул на улицу. На площади зажглись фонари. Люди приходили и уходили дальше по пешеходной улице. Там и тут сновали продавцы цветов. Забавно, в столице не было такого вида уличных торговцев. Да и не могло быть – попробуй оббеги длиннющие столичные улицы.

На город опустилась ночь.

 

8. Мия

 

Я стояла перед большими двустворчатыми дверями главного входа в столичный Комитет по делам магии и никак не могла решиться открыть их. Сегодня я переступила новый порог в своей жизни. Первого июня, в день защиты детей, я начала новую жизнь. Технически – ещё не начала, конечно. А если не решусь войти, то и не начну. С этой мыслью я собрала всю свою волю в кулак и распахнула двери. За ними раскрывался большой светлый холл, с деревьями в огромных кадках, стоящих по углам. В центре расположилась белая круглая стойка информации и регистрации. Я прошла к ней уверенным шагом и, как только девушка, сидящая за ней, обратила на меня внимание, выпалила:

– Здравствуйте. Как я могу попасть в отдел по несанкционированному применению магии? – я отрепетировала эту фразу до зубовного скрежета.

Девушка смерила меня холодным взглядом и поинтересовалась:

– Назовите полное имя и цель визита.

– Жрановская Мия Сергеевна. Цель – трудоустройство.

– По вопросам трудоустройства в отдел кадров. – девушка тут же потеряла ко мне интерес.

– Мне сказали подойти сразу в отдел. – я сжала руки в кулаки. Волнение подкатилось к горлу.

– Кто сказал?

– Просо Николай Иванович.

Девушка посмотрела на меня взглядом, от которого по затылку пробежала изморозь и подняла трубку стационарного телефона.

– Николай Иванович, к вам пришла Жрановская Мия Сергеевна. Утверждает, что вы её ждёте.

Через минуту девушка положила трубку и подняла её снова, набрав другой номер. На меня она больше не смотрела и вела себя так, будто рядом никого нет. Я пригляделась к ней, стараясь запомнить лицо. На всякий случай. Спустя ещё несколько минут ко мне подошла женщина в чёрной униформе, сухо поздоровалась и повела по длинным коридорам в другое крыло здания. Сначала коридоры были белыми, как в холле, потом сменились на мятные. Пройдя по нескольким переходам, мы поднялись на лифте на седьмой этаж, прошли через полукруглый коридор с нежно‑голубыми стенами и уткнулись в дверь с надписью «Не входить».

– Вам сюда. – сказала мне женщина, чуть смущённо улыбнулась и ушла в обратном направлении. Я осталась стоять перед дверью, охваченная новой порцией сомнений.

В голове снова всплыл вчерашний разговор с родителями.

– Ты с ума сошла! Ты сошла с ума! Ты сошла с ума! – причитала мама, сидя за кухонным столом с пустой кастрюлей в руках.

– Ладно Федька, но ты то! – добавил отец.

– А что Федька? Ему можно, а мне нельзя что ли? – привычно взбунтовалась я.

– Федя всегда себе на уме был. Всю жизнь каждое дело поперёк делал. А ты? – отец схватился за голову. – Ну что за девушка! Вечно тянется за братом, хоть бы раз родителей послушала.

– Федя мужчина! А ты‑то куда? Там же опасно! – воскликнула мама.

– Началооось! – я закатила глаза.

– А что началось? Ну что началось‑то? – продолжила наступать мама.

Папа сел за стол напротив мамы и закрыл лицо рукой.

– Да то и началось! Ну он мужчина, а я женщина, что с того? Я тоже могу за себя постоять! И тоже хочу хоть в чём‑то помогать.

– Кому? Кому ты собралась помогать, бегая за преступниками? – папа посмотрел на меня. – Там и без тебя разберутся. Ну куда тебя вечно тянет? Где самое пекло, там и ты…

– Вы помните Марго? Сестру Маши Лобановой?

– Которая приходила за Машенькой к нам домой? Помним, конечно. – мама чуть сбавила обороты.

– Недавно её сын погиб. От неконтролируемого выброса магии.

– А ты‑то тут причём? – уже почти спокойно, с тоской в глазах, спросил папа.

– Притом, что кто‑то должен. Должен помочь. Вот таким, как они – потерянным людям с магической бомбой внутри.

– Ты молода ещё. В тебе говорит юношеский максимализм. – папа вздохнул.

Я села за стол между родителями. Цепи на джинсах брякнули о табурет.

– Делай как знаешь. – Вздохнула мама. – Всё равно ведь не послушаешь. Феденька знает?

– Знает. Обещал помочь.

– Дети, дети. Что же вы с нами делаете? – мама, наконец, поставила кастрюлю на стол.