Меч Гардарики

– Положь копье, живо! – грозно велел пленнику Храбр, подъезжая шагом и вынимая из ножен меч.

Асгрим стоял к старшому спиной, но по тому, как напрягся варяг, Златомир понял – он слышал скрежет клинка, проехавшегося по устью ножен. И все же Асгрим не обернулся и копье в его руках не дрогнуло.

Злат лихорадочно соображал, что делать. Его отделяло от пленника расстояние в полтора древка, и Златомир знал: успей он даже выхватить стрелу и сделать выстрел, острый трехгранный наконечник копья все равно воткнется ему в кишки. Почти наверняка варяг сумеет его пырнуть, даже получив в спину топор или сулицу – Златомир уже видел раньше, насколько живучи северные бойцы. Но даже если свей не достанет его копьем, все равно выйдет неладно: со смертью пленника по меньшей мере три гривны пойдут псу под хвост. Поэтому Злат крикнул свержичам:

– Замрите! Не подъезжайте!

Истислав и Канюк, ехавшие на рысях к убитому туру, только пожали плечами, но Храбр поднял руку, и они, повинуясь жесту старшого, остановились.

– Может, договоримся, Угрюм? – ласково улыбаясь, обратился к варягу Златомир. – Ты положишь копье, а я больше тебя не свяжу. Негоже связывать такого храброго воина, как…

Он замолчал при виде ответной улыбки Асгрима. То была очень скверная улыбка.

– Ты больше меня не свяжешь, – сказал свей.

Это было не согласие, а категорическое утверждение.

Златомир, облизнув губы, попробовал снова:

– Ты положишь копье, а я уберу лук. Согласен?

– Ты пойдешь вправо, а я пойду влево, – глядя прямо ему в глаза ледяными голубыми глазами, ровным голосом проговорил варяг.

Сперва Златомир не понял, потом помотал головой.

– Не дури. Ты никогда не…

Копье в руках варяга чуть шевельнулось: он приготовился нанести удар.

– Я все равно рискну, – так же ровно проговорил Асгрим. – Будешь ты стоять на ногах или будешь лежать с пропоротым брюхом, я рискну. Решай, что станешь делать. И быстро.

Златомир решил. Быстро.

– Хорошо, – сказал он. – Я иду.

Варяг снова приподнял верхнюю губу, обнажив зубы в хищной улыбке, и сделал мягкий шаг влево. Злат одновременно с ним шагнул вправо. Так, шаг за шагом, не спуская друг с друга глаз, они описали два полукруга и остановились. Теперь за спиной Златомира оказалась черная гора убитого тура, чуть дальше – Храбр верхом, с мечом в руке, и остальные свержичи, а за спиной варяга – мотающий головой игреневый жеребец.

– Славно потанцевали, – снова улыбнулся Злат. – Может, теперь споем?

Ему сразу расхотелось улыбаться, когда варяг гибким движением нырнул назад, под лошадиную шею, и одной рукой схватил жеребца под уздцы. Златомир ожидал, что Угрюм попытается завладеть его конем и сбежать – а что еще он мог сделать? – и собирался легко подранить дурака, едва тот опустит или отведет в сторону копье. Но Злат не ожидал, что проклятущий варяг сразу прикроется Семарглом.

– Брось сюда колчан, – велел Асгрим.

– Что?!

– Если не бросишь, пропорю твоему коню брюхо.

– Совсем сдурел?! – заорал Злат, с трудом удержав руку, рванувшуюся к тулу за стрелой. – Если сотворишь что‑нибудь с конем, вгоню стрелу тебе в глаз, слышь, вражина?!

– Давай, – по‑прежнему неестественно спокойно ответил варяг из‑за спины Семаргла. – Думаю, такой конь стоит побольше раба. Брось мне колчан, гард, иначе останешься безо всего. Живым я больше не дамся, придется тебе поискать на продажу другой товар. Брось колчан, а лук можешь оставить себе.

– Долго еще мы будем слушать его тарабарщину? – крикнул за спиной Златомира Канюк.

– Что говорит варяг? – спросил Храбр.

– Держи! – яростно гаркнул Злат, отцепляя от перевязи тул.

Он хотел было кинуть тул в сторону, но побоялся рисковать Семарглом – кто знает, что тогда мог выкинуть окаянный свей. Бросок получился таким точным, что Асгрим сумел поймать колчан той же рукой, какой держал узду. Зазвенели трензеля, конь нервно заплясал, но Асгрим умело успокоил его, сунул тул в чресседельную суму и взметнулся в седло.

Без прощального слова и без прощального взгляда варяг завернул жеребца и с места поднял в галоп.

Быстро обернувшись, Злат вырвал стрелу из глаза мертвого тура. Натянул тетиву, но заколебался, удерживая ярко‑синее оперение возле уха. Варяг не был дураком, он то и дело заставлял коня резко менять направление, но все равно попасть в него было пустяшным делом… Вот только стрела с наконечником‑срезнем, предназначенным для крупного зверя, безнадежно искалечила бы беглеца. У Злата мелькнула мысль завернуть Семаргла свистом, заставив сбросить чужого всадника, но он побоялся, что, даже сброшенный, свей сумеет пропороть жеребца копьем. Хорошо, что свержичи не начали метать вслед беглецу сулицы, наверняка решив, что удравший пленник – не их заботы и что с его бегством они ничего не потеряют.

Однако медлить дольше было нельзя: варяг вот‑вот мог скрыться в роще. Вздохнув и задержав дыхание, Златомир прицелился меж широких лопаток бывшего пленника, которому не судьба была, значит, вернуться в варяжские земли или отправиться в земли царьградские…

Канюк заорал – хрипло, без слов, а Храбр бешено выругался.

Златомир резко выдохнул и опустил лук.

Из‑за взгорка впереди вылетели несколько всадников и размашистым галопом, с диким посвистом и улюлюканьем устремились навстречу варягу.

– Печенеги! – рявкнул Истислав неизвестно кому.

Все и так видели отороченные мехом высокие шапки, остроконечные шлемы с развевающимися хвостами, слышали боевые вопли степняков и понимали, что если варяг от них и ускользнет – он был уже у самых деревьев – то оставшимся в чистом поле боя не миновать.

Златомир снова поднял лук и повел им в сторону, ловя новую цель.

Когда навстречу Асгриму из‑за пригорка выметнулись пронзительно завывающие всадники, он от неожиданности придержал жеребца. Мирная с виду зеленая земля Гардарики то и дело одаривала его сюрпризами: из рощ вылетали дикие быки, из‑за холмов – дикие всадники… Асгрим колебался всего пару мгновений. Было ясно, что в лесу у него больше шансов уйти от смерти, и он снова ударил пятками жеребца, но сквозь вопли приближающихся верховых уже зазвучал посвист стрел.