Меч Гардарики
Асгрим больше не ухмылялся. Бёдульв издал звук, средний между рычанием разбуженного зимнего медведя и предсмертным хрипом дикого черного быка‑тура.
– И куда ты собрался? Хочешь выкупить сестру? Где и у кого? Искать степняка в степи – все равно что искать по следам судно в море!
– Я найду их, будь спокоен, – Златомир бросил взгляд на разбухшее красное солнце, медленно погружавшееся в темные волны древесных вершин. – Следы в поле – не следы на воде. Но… Мне сказали, что у печенегов на копьях были черные хвостатые вымпела?
– Да.
– Аргилах… – Златомир уронил руку с ножом.
– Что?
– Племя иевдиертим, род аргилах. Они не возьмут выкупа.
Бёдульв снова не то зарычал, не то фыркнул.
– И что ты собираешься делать, если, положим, их найдешь? Перерезать всех ножиком? Перестрелять всех из лука? Ублюдков было не меньше тридцати, а то и поболее…
– Плевать, сколько их. Я должен вернуть Ладу.
Бёдульв несколько мгновений молча смотрел на Златомира, потом тяжело проговорил:
– Ты сумасшедший, сын волка.
– Знаю. Плевать.
Злат протянул нож Асгриму рукояткой вперед.
– Бери все, что хочешь, варяг, – голос Златомира качался, как драккар в бурном море, то взлетая до угрожающего крика, то падая на умоляющий полушепот. – Бери, что хочешь – тура, лошадей, всю добычу – но мне нужен мой конь…
– Ты и вправду решил отправиться за сестрой? – спросил Асгрим.
– Да.
Златомир вцепился в узду жеребца так, что было ясно – чтобы его оторвать, придется отрубить ему руку.
– Я должен. Я… – гард запнулся, с усилием подыскивая нужные слова на чужом языке. – Я – старший в семье.
Асгрим закусил губу, уставившись на светлую гриву игреневого жеребца. Из‑за деревьев доносилось бреханье собак и далекие горестные причитания. Сын Рагнара поднял голову и посмотрел на огромное красное солнце, льющее на землю грозный багровый свет.
– До заката еще есть время, – перекинув ногу через луку седла, он спрыгнул с коня. – Я еще успею выпить и поесть. А потом отправимся вместе.
Глава девятая. Меч Гардарики
Асгрим единым духом выпил большую кружку эля и принялся с фырканьем умываться в колоде с тепловатой водой, стоящей возле дома кузнеца.
Когда он разогнулся, вода в колоде была сильно подкрашена бурым и красным, а Бёдульв, успевший сходить за другой кружкой, мерил его взглядом из‑под насупленных бровей.
– Да на тебе живого места нет, парень, – прогудел он.
Асгрим пожал плечами, с готовностью осушил вторую кружку и помотал мокрыми волосами, рассыпав с них снопы брызг. Топтавшаяся у колоды большая белая коза с обиженным блеянием загарцевала прочь.
– Могу нарвать чистотела, – предложил Бёдульв. – Хорошо заживляет ободранную шкуру.
– Так подживет, – равнодушно ответил Асгрим.
Сильнее всего саднила ссадина на виске, оставленная печенежской стрелой, но раз кровь больше не текла, не стоило об этом думать.
– Зайди в дом, поешь, – предложил Бёдульв. – И я кое‑что хочу тебе показать.
Сын Рагнара натянул рубашку, пригнулся и вошел в полутемную комнату, где знакомо пахло козьим молоком, травами, кожами, теплом очага… От кузни Бёдульва, стоящей шагах в пятидесяти от дома и в двухстах от деревенского частокола, несло совсем другими запахами: мокрого металла, обуглившегося дерева, гари. Это были запахи битвы, и Асгрим предпочел бы находиться сейчас в кузне, а не в обжитом тепле чужого дома.
Не глядя по сторонам, он шагнул к столу, на котором стояли две миски, кувшин, пара кружек и глиняный горшок, и сел на грубо оструганную скамью.
Бёдульв разложил по мискам дымящуюся кашу, налил в кружки козье молоко, обошел стол и уселся напротив Асгрима.
Они ели и пили в молчании. Снаружи грустно блеяла коза, шумели деревья в недалекой роще. Проем распахнутой двери медленно наливался красным.
– Ты и вправду собрался идти с этим чумовым на печенегов? – выскребая миску, спросил наконец Бёдульв.
– Да.
– Зачем?
Асгрим пожал плечами и сосредоточился на еде, надеясь, что кузнец ни о чем больше не будет спрашивать и замолчит. Он надеялся напрасно.
– Проще в одиночку уложить тура, чем забрать пленника из печенежского стана. Только сумасшедшие могут сунуться к степнякам, не рассчитывая умаслить их выкупом…
Асгрим слегка усмехнулся, услышав про тура, но усмешка тут же сбежала с его лица.
«Вагни сказал – только такие сумасшедшие, как ты, могут заступать дорогу человеку Гундереда»…
Хватит!
Асгрим мотнул головой и выскоблил деревянной ложкой остатки ячменной каши.
– Что ты хотел мне показать? – с полным ртом спросил он Бёдульва.
Тот долго молча смотрел на гостя, выбирая крупицы каши из бороды. Коза снаружи надрывалась протяжно и монотонно.
– Прибери со стола, – сказал наконец кузнец, тяжело встал и заковылял в дальний угол комнаты, отгороженный занавеской.
Асгрим допил молоко из кружки и сдвинул посуду на край, не зная, куда ее можно отнести в чужом доме. В Хосебю посуду обычно…
Хватит!
Наверное, он слишком устал, раз его мысли то и дело вырывались на волю, как лошади из загона… Интересно, кому достанутся печенежские кони, если они со Златомиром не вернутся из своей безумной вылазки? Оставит ли их себе кузнец Свержелога, больше похожий на викинга, чем на крестьянина‑гарда, или отдаст общине, как хотел поступить Храбр?
На стол перед Асгримом с тихим стуком легло что‑то тяжелое, и он слегка передвинулся, чтобы не заслонять льющийся из двери свет.
