Мир в пузыре. Том 4. Иллюзия истины

– А мы вот своих родителей почти и не помним, – удручённо вздохнул Дмитрий.

 

– У меня кончается время Перек, объясни, кто тебе дал местоположение лаборатории? Кто это? И что именно ты там видел?

– Хорошо, док. Я расскажу. После несчастного случая с Дидье Бугоном – пластическим хирургом, я какое‑то время очень долго говорил со старшим монахом ордена имени святого Ментала. Поначалу разговор был ни о чём. Он говорил мне про благотворительность и о будущих планах ордена. Будь я не таким сонным, как тогда, после бессонницы, послал бы его куда подальше. Но чёрт, я просто спал на ходу. Он предложил угостить меня крепким кофе с круассаном. Ну, я был тогда расстроен из‑за гибели Дидье и в итоге согласился. Герард Кюри увлечённо рассказывал мне об истории ордена, и какие хорошие люди из волонтерского корпуса работают у них. Он сильно огорчался, что здание признали аварийным. Но стоило нам зайти в кофе, как люди сидевшие там внезапно разошлись и Герард резко изменился в лице. Он выждал несколько минут, когда мы останемся наедине, и начал разговор совершенно под другим углом.

 

– Куда все пошли? – встревожился Мэтью, вертя головой по сторонам.

– Они нам только помеха, – ответил старший монах.

– В смысле?

– Я попросил их уйти.

– Что? – вернув взгляд на собеседника. – Как?

– Послушайте меня месье Перек, я больше не буду Вам рассказывать о благотворительности. Нам следовало уйти с глаз долой. В нашем ордене не так много монахов, как Вам может показаться на первый взгляд. Когда‑то очень давно, ещё до этого ордена, мы служили человеку, который выбрал путь. Мы были его последователями, учениками. Но прошли годы и мы осознали, что следует идти в другом направлении. После этого наши пути разошлись с ним. Не знаю где он сейчас. Как и после разошлись пути и среди наших монахов. Как и у Древних, разделившись на Кану и Гвин. Ну, это уже другая история.

– Тогда кто вы такие?

– Мы те, кому нельзя вмешиваться. Это наш кодекс!

– Что? Что Вы такое говорите?

– Послушай меня внимательно. У тебя очень мало времени! Все эти события подготавливали тебя к борьбе. И формировали твою устойчивую психику. Ты должен остановить эксперимент! Тебя готовили к этому! Рано или поздно человечество добьется результата, но не сейчас, не в этом времени!

– Какой ещё эксперимент? Погодите, о чем это Вы сейчас говорите? Мы сейчас о чем говорим вообще?

– Я это делаю втайне от своих братьев. Здесь то, что тебе нужно знать, – сдвигая по столу свернутый белый лист бумаги. – Проникнуть туда тебе не составит труда. Координаты я указал.

Мэтью, с неуверенным выражением на лице, взял бумагу и развернул её. Это была карта. Карта Франции. И где‑то на окраине, уже в провинции, был обведен красной пастой, виноградник. Там была надпись: „Научно‑исследовательская лаборатория“.

– В смысле, мне нужно туда ехать? – спросил Перек. – И что я там найду? Меня готовили? – опуская карту. – К чему? – растерянно спросил он.

Монаха уже не было. На столе стояла горячая кружка кофе и нетронутый круассан.

– Куда он делся? – вскочил старший инспектор. – Где он? – оглядываясь. – Где?

 

Глава 4. Плёнка (часть 3)

 

 

– Он исчез, – рассказывал бородач. – Будто его и не было вовсе. Конечно же, по отметке на карте, я отправился в то место. На тот момент я не понимал, зачем я туда еду. Но, когда я подъезжал к этому месту, ещё километра за четыре или пять в моей голове появился какой‑то странный гул. И это меня как‑то насторожило, но после я сослался на свой плохой сон и усталость. Через какое‑то время я перестал его замечать, а может просто привык к нему. Дорога была спокойной, можно сказать странной. Очень странной, пустой. Ни птиц, ни животных, да вообще ни души. Изредка мне попадались мертвые птицы на дороге. Я заметил, что у всех них были открыты глаза. И, спустя ещё какое‑то время, я въехал на территорию виноградника, проехал несколько полей этих прекрасных угодий, и когда я подъехал к учреждению удивился его внешнему виду. Перед ним на земле лежали стая ещё мертвых птиц, глаза так же оставались открытыми. Очень высокое строение скрывали деревья, из‑за чего с дороги его не возможно было увидеть. Да и самое здание выглядело странно, высокий забор, колючая проволока, вроде где‑то я заметил камеры наблюдений, но охраны я там не заметил. Пара собак вообще стояла на месте и не замечала меня. Я подумал, что они бутафорные, будто чучело кто‑то поставил. Пройдя через ворота, ещё со двора в окнах явно замечались люди и оборудование. Но на меня никто не реагировал. Важным и секретным местом, которое так подчеркивал монах, мне не казалось. И только из‑за любопытства я зашёл внутрь. Я думал, что внутри столкнусь с кем‑то. Может с охраной, если это место такое секретное. Да, там были кто‑то, но этот человек просто меня проигнорировал. Я не придал этому значение и пошёл дальше. Чувство у меня было такое, что не стоит не у кого ничего расспрашивать. Любопытство брало верх. Следует идти напролом, такая мысль проскочила у меня в голове. Я посчитал, что охрана упустит меня из виду, как и тот человек на входе. Не знаю, зачем я туда шёл. Я был настроен скептически. В итоге, я остановился и решил вернуться в машину. Тут‑то я и заметил несколько человек дальше по коридору, только вели они себя крайне странным образом. Точнее на оборот.

– Охарактеризуйте его?

– Док, а ты что сам не в курсе, что там происходило?

– Я занимаюсь пациентами, а не научными исследованиями. Так что, извольте.

– Ну, хорошо. Возможно, ты и действительно не в курсе, – вздохнул пациент.

После чего бородач вытер губы. Выпрямив спину, он прокрутил головой вокруг из стороны в сторону, разминая шею, раздался хруст.

– О, – выдохнул он. – Как хорошо размять шею. Засиделся уже.

Доктор ждал ответ.

– Ступор! – сказал Перек. – Одним словом – ступор! Вот как можно охарактеризовать это.

Этьен вновь, что‑то записал у себя на бумаге.

 

– Точно, я припоминаю, что читал записи этого доктора, – добавил Дмитрий. – Но я читал лишь его итоговый отчёт. Теперь понятно кого он допрашивал. Но я как‑то не принял во внимание его работу, к тому же, там был частичный перевод с французского. Я сейчас припоминаю, что там было очень много терминов. На мой взгляд, так настоящий учёный не стал бы писать. И мне показалось, что это отчёт недалекого человека.

– Значит, не зря мой отец его донимал с вопросами о его мировосприятии, – улыбнулся Яцек.