Мир в пузыре. Том 4. Иллюзия истины

– Буд‑то выпадала из рук, – добавил старший брат.

– Да! Тебя придётся вновь пережить те события, они всколыхнут твою память, – продолжил доктор.

– Владислав, может быть, ты попробуешь это сделать? – предложила Черевко.

– Я? – обернулся Владиславович. – Я думал тебе предложить. Это твои соседи.

– Давай ты.

– А почему бы и нет? – улыбнулся доктор. – Или, как говорят: „ну если ты настаиваешь“

– Хорошо, тогда я попробую воспользоваться гипермнезией.

– Что это такое? – спросил Василий.

– Ну, ты знаешь, что такое амнезия? – вопросом на вопрос, ответил Яцек.

– Да.

– А гип…

– Гипермнезия, это очень активное воспоминание памяти, – обрывая Владислава, ответил старший брат. – Этим возможно воспользоваться после погружения человека в измененное состояние восприятия окружающей среды. Чёрт! Откуда я это знаю? – хватаясь за голову.

– Что‑то ты помнишь, а это интересно, – улыбнулась Николаевна. – Я уверена, у нас есть шансы. Да, Владислав?

– Возможно, – ответил Яцек. – Возможно.

– Уж извините,… разводя руки в стороны, вставил Василий, – …здесь профессора и доктора, но я понятия не имею, о чём вы говорите. Это как, вообще?

– Это состояние возникает в состоянии глубокого транса, в сомнамбулическом состоянии, – продолжал Владислав. – Тогда пациент более подвержен вербальной форме управления его воспоминаниями.

– И? – удивление с лица младшего брата не сходило. – Вы говорите терминами.

– Лунатизм! – добавил доктор. – Это состояние можно так назвать. Но в данном случае, он будет сидеть или лежать, а я буду управлять его памятью. Теперь ясно?

– И, как это работает?

– Если человеку говорить многократно повторяющиеся слова, то у него происходит физиологическое изменение, – продолжила Черевко. – Он это и имел в виду, это и есть измененное состояние. Оно и дает возможность воспользоваться гипермнезией. Кора головного мозга начинает тормозиться и человек засыпая, погружается в транс. А вот в состоянии транса мозг начинает работать совсем по‑иному. Как говорил Леонардо да Винчи – Тета.

– Не знаю, говорил ли он так вообще. Но, так мы начнём? – наблюдая за всеми, спросил Дмитрий. – Просто от ваших разговоров голова уже квадратная.

– Да, ты прав, – стал разминать шею Владислав. – Начнем приготовления.

Спустя некоторое время монотонных действий со стороны Яцека, старший брат Василия погрузился в сон. Доктор ещё повторял одни и те же слова, но убедившись, что результат достигнут, перешёл к следующему этапу.

– Ты погружаешься в сон, – равномерно говорил доктор, ещё частично возвращаясь к командам, с которых начинал сеанс. – Ты вернулся в Антарктику, что ты там видишь? Что ты там делаешь?

– С первых дней, я ждал перевода. Большой каньон, каньон, каньон – бормотал Дмитрий. – О большой каньон.

– Дима, о чем ты говоришь?

– А ещё я хочу уехать в Америку, навсегда! – более восторженным голосом. – Я всегда хотел. Начальство мне обещало, что я буду работать в большом каньоне, – голос был уже более расслабленным.

– Что в большом каньоне?

– Не знаю ещё. Мне обещали, что я буду работать в большом каньоне! Я всегда хотел уехать в Америку.

– Было дело ещё с начала 2010 года. Он только и думал, чтоб в Америку уехать, – прошептал Василий. – Но постепенно, он как‑то перестал об этом говорить.

– Хорошо, Дима, – продолжал Яцек. – Сейчас вернись в тот миг, когда ты начал эксперимент.

– Какой ещё эксперимент? – сквозь шёпот поинтересовалась Анна.

– У него было какое‑то воспоминание, – прошептал Владиславович в ответ Анне. – Он был участником какого‑то эксперимента, вероятней всего, его и пытались убить из‑за него.

Николаевна сразу всё поняла и молча, кивнула головой.

– Дима, расслабься, – продолжал говорить доктор монотонно и ровно, – Тебе очень хорошо. Тело расслаблено, руки расслаблены, ноги расслаблены. Веки стали тяжёлыми и не дают открыться глазам. Всё тело расслабленно, – продолжал он монотонно. – Тебе хорошо, ты спишь. Тебе легко. Тело полностью расслабленно. Ты засыпаешь и погружаешься глубоко в сон. Веки ещё больше тяжелеют, глаза закрыты и не могут открыться, – переходя на шёпот.

Наступила тишина, Владиславович уже ничего не говорил. Выдерживая паузу, он молчаливо наблюдал за эмоциями на лице Пенкина старшего.

– Дима, – сказал он, после долгой паузы. – Сейчас ты вернёшься в тот миг, в ту лабораторию, перед началом рокового эксперимента. Где много учёных. Это ведь был какой‑то эксперимент?

– Я не помню этого, – ответил Пенкин старший.

– Серые халаты, – прошептал доктор над ухом Дмитрия. – Серые халаты. Вспомни это! Учёные в серых халатах. Люди, подопытные люди в креслах. Пристёгнутые ремнями, с датчиками на голове. Вспомни это!

 

Глава 1. Тета (часть 3)

 

 

– Да, – ответил Пенкин. – Да, я вспоминаю. Да, это был несогласованный эксперимент! Я вспоминаю. Мы были уверены, что теперь точно получится, и мы добьемся результата. Но этот эксперимент не был согласован с руководством Корпорации.

– Ты был один или вас было много?

– Я, мой коллега и СМ!

– А что такое СМ?

– СМ – это серая масса.

– Что такое Серая масса?

– Бригада учёных в штатском обмундировании. Наша униформа серого цвета. Штаны, рубашка, пояс и поверх халат, того же цвета. Дресс‑код введённый Корпорацией.

– Ты где сейчас находишься? Что ты видишь?

– Я под землёй, но не пойму точно где.

– Ты в каком‑то ангаре или лаборатории или в другом месте? Там это произошло?

– Да, – ответил Дмитрий. – Лаборатория! Я нахожусь в подземной лаборатории. Она находится под тремя сотнями метрами от уровня моря. Под землёй, то есть под водой. А может и под землёй, я так и не выяснил. Силовики и охрана не разговорчивые, а подобные мне учёные осведомлены одинаковой информацией.