Мир желаний. Книга 1

От холодной воды ломило зубы. Но я с наслаждением глотал её, фыркал в ладони, снова черпал и глотал.

Как ни крути, а жизнь на необитаемом острове довольно хорошая штука! Особенно, временами.

Кстати, почему это остров необитаемый? Я же тут вполне себе обитаю. Как‑то нелогично получается. Может, обитаемый остров? Как у Стругацких. Не согласен. Плагиат – это не моё.

И тут меня осенило. Это же мой остров! Собственный! Остров, который находится в моём единоличном владении!

Владелец острова – звучит, а?

А ведь что‑то подобное я заказывал себе в том самом злополучном списке. Значит, дошло? Дошло, долетело, донеслось до высших сил моё скромное послание! Не зря я со всей дури гробанулся башкой о гранитную опору моста!

Если этот остров мой – значит, надо его как‑то назвать. А как? Остров Воскресения? Нет, что‑то такое я уже слышал. Остров Спасения? Это старьё ещё дедушка Жюль Верн застолбил.

Во, придумал! Остров имени Меня! Скромно и стильно. Я всегда отличался хорошим вкусом. Только вот проявить его раньше никак не удавалось.

Значит, решено. Нарекаю тебя островом имени Меня!

Стоп? А где блондинки?

Я же заказывал остров и двадцать сногсшибательных блондинок. Они в комплекте должны были идти. А это что? Недопоставка? Развод?

Ладно, с блондинками разберёмся после. Сейчас надо умыться и сообразить что‑нибудь из еды.

Я скинул костюм, наклонился над краем ванны, зачерпнул воды и стал смывать с себя соль. Холодно, блин!

За спиной я услышал дробный топот. Что‑то сильно боднуло меня в задницу, и я плюхнулся прямо в холодную воду!

Ай, лять! Больно же!

Какая тварь это сделала?

– М‑ме‑е! – раздалось с берега.

 

Козы окружили прудик. Все они были белоснежные, с весёлыми блудливыми глазами и очень острыми рогами. Я насчитал их ровно двадцать штук. Или двадцать голов, если выражаться грубым языком скотоводов.

Вот тебе и сногсшибательные блондинки, Макс! Заказывал – получи!

Я стоял по колено в ледяной воде и синими от холода губами ласково уговаривал коз разойтись. Козы внимательно слушали, наклоняя рогатые головы. Но стоило мне сделать шаг к берегу – как острия рогов неуклонно направлялись в мою сторону.

Мама дорогая, да что же делать‑то? Я же так простужусь и подхвачу воспаление лёгких! Замёрзнуть насмерть в солнечном тропическом раю – какой облом может быть эпичнее? Даже давешний нырок с моста выглядит на этом фоне рядовой неудачей.

– Э! Козы, блин! Ну‑ка, выпустили меня отсюда! Быстро! – подпрыгивая от холода, убеждал я строптивых животин.

Животины были непреклонны. Мои мучения доставляли им очевидную и искреннюю радость. Эта радость ясно читалась в их блестящих глазах.

Отрезая мне путь к отступлению, одна из коз случайно набрела на спортивный костюм, который я оставил на берегу. Она внимательно рассмотрела находку, затем радостным блеянием подозвала к себе подруг.

Через минуту несколько лохматых бестий принялись жевать тонкую ткань.

Вот они уже делят моё имущество, горько подумал я. Настоящие стервы!

Я наклонился, нашарил на дне пруда камень и швырнул его в коз. Козы шарахнулись в стороны. Отбежав на безопасное расстояние, они по очереди смерили меня презрительными взглядами и удалились по тропинке, цокая копытами и грациозно покачивая бёдрами.

Слава богу, хоть трусы оставили!

 

Проводив коз проклятиями, я, наконец‑то, выбрался из пруда. Целых полчаса я бегал вдоль берега, подпрыгивал и размахивал руками, чтобы согреться. Наконец, холод отступил. Вместо него по мою душу явился голод.

Я машинально оглянулся в поисках ближайшего ларька с беляшами, но тут же взял себя в руки.

«Ты в дикой природе, дружище» – сказал я. – «Так иди, и раздобудь себе пищу».

Очень хотелось пообедать сочной жареной козлятиной. Хотя бы, в отместку за костюм. Но у меня не было ни ножа, ни сноровки мясника. К тому же, я не сомневался, что стоит мне напасть на одну козу, как на помощь ей немедленно явятся остальные. Силы были неравны.

«Ладно, разберусь с вами попозже» – решил я. Внимательно глядя под ноги и по сторонам, я спустился по тропинке обратно на пляж и стал рыскать в поисках крабов. Ещё час назад они неутомимо сновали туда‑сюда, размахивали клешнями и путались под ногами. Теперь же я не обнаружил ни одного.

В полном отчаянии я подбежал к воде. Может быть, удастся схватить и выбросить на берег зазевавшуюся рыбёшку? Или какая‑нибудь беспечная устрица разомкнёт свои створки поблизости от меня?

В воде я увидел своё отражение. Оно не добавляло оптимизма. Ввалившиеся щёки, заросшие неопрятной щетиной, лихорадочно блестящие глаза, спутанные и растрёпанные волосы. Я провёл на острове всего несколько часов, но уже был похож на заправского дикаря. Только в отличие от дикаря не мог раздобыть себе ни крошки еды.

 

Стоп, Макс! Здесь же есть пальмы!

Эврика!

Я решил, что самое время перейти на вегетарианство. Оно полезно для здоровья и наносит меньше ущерба окружающему миру. А наносить миру ущерб у меня совершенно не было сил. Главное, чтобы мир не нанёс ущерба мне.

Радость окрылила меня, и я подбежал к пальмам. Они были высокие и чешуйчатые. Огромные резные листья заслоняли небо. Под листьями висели целые грозди огромных коричневых орехов. Наверняка эти орехи вкусные и питательные. Дело за малым – надо как‑то их достать.

Я огляделся и заприметил на песке толстую палку. То, что надо! Подобрав палку, я взвесил её в руке, примериваясь и не сводя глаз с орехов. Затем размахнулся и швырнул своё орудие.

Мимо!

Вторая попытка!

Мимо!

Третья!

Палка ударилась о ствол и отлетела обратно в меня. Я едва успел увернуться. Ну, почти успел.

Потерев ушибленное плечо, я попробовал влезть на пальму. Неимоверными усилиями вскарабкался на пару метров над землёй. Затем ноги соскользнули, и я съехал вниз, до крови ободрав голый живот и запястья.

Завопив от ярости, я хотел разбежаться и боднуть непокорное дерево. Вдруг раздался страшный грохот, как будто лопнуло небо, а затем – резкий свист. Пушечное ядро, крутясь, промелькнуло в воздухе и ударило в ствол пальмы. Орехи градом посыпались на землю. Пальма подломилась и рухнула прямо на меня.